СРАВНИТЕЛЬНАЯ ТАБЛИЦА Республиканской коллегии адвокатов к проекту нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан «Практика применения законодательства об уголовной ответственности за уголовные правонарушения, совершенные в соучастии»

№ п/п

Пункт

проекта НП ВС

Редакция проекта НП ВС РК

Предложения РКА

Обоснование РКА

Пункт 2

Соучастие в уголовном правонарушении допускается только при совершении умышленного уголовного правонарушения, что исключает квалификацию совершения уголовного правонарушения несколькими лицами по неосторожности.

Соучастие признается только при совершении умышленного уголовного правонарушения. В случаях, когда несколько лиц по неосторожности причиняют вред одним действием (бездействием), ответственность каждого определяется исходя из фактически совершенного им деяния и формы вины без применения правил о соучастии. При этом не допускается распространение квалифицирующих признаков, связанных с умыслом исполнителя, на иных лиц при неосторожной вине с их стороны.

          Правильно воспроизводит доктринальный принцип (ст. 27 УК). Однако 2 пункт не разъясняет ситуацию с двойной формой вины (двойная неосторожность), когда два лица независимо нарушают правило и общий результат наступает от их совокупных действий. Судебная практика в таких случаях расходится. Следовало бы прямо указать, что «неосторожное сопричинение» не является соучастием и квалифицируется самостоятельно для каждого субъекта, т.к. действия каждого лица причинно связаны с наступившим вредом, при этом отсутствует общий умысел.

Пункт 3

При квалификации действий лиц по уголовному правонарушению, совершенному по квалифицирующим признакам: группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, преступной группой, необходимо руководствоваться требованиями, предусмотренными статьей 31 Уголовного кодекса Республики Казахстан (далее – Уголовный кодекс).

При квалификации действий лиц по признакам совершения уголовного правонарушения группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, преступной группой судам надлежит исходить из требований статьи 31 УК, одновременно учитывая разъяснения настоящего нормативного постановления о признаках предварительного сговора, организованности и устойчивости преступного объединения.

       Технически верен, но избыточен т.к. фактически дублирует норму закона без ее разъяснения. НП должно давать толкование, а не пересказывать текст статьи.

Пункт 4

Под совершением уголовного правонарушения группой лиц, группой лиц по предварительному сговору следует понимать, когда уголовное правонарушение совершено двумя и более соучастниками уголовного правонарушения.

При квалификации уголовного правонарушения группой лиц, следует учитывать, что между соучастниками отсутствует предварительная договоренность о времени, способе и других условиях совершения преступного деяния.

Лицо, которое не состояло в предварительном сговоре с другими соучастниками уголовного правонарушения, но в ходе совершения уголовного правонарушения другими лицами оно присоединилось к ним и приняло непосредственное участие, должно нести ответственность за фактически совершенные им конкретные действия как соисполнитель уголовного правонарушения, что квалифицируется по признаку «в группе лиц».

  Абзац первый привести в соответствие с Конвенцией против транснациональной организованной преступности, подписанную в Палермо 13 декабря 2000 года.

Абзац третий изложить в следующей редакции: «Лицо, которое не состояло в предварительном сговоре с другими соучастниками уголовного правонарушения, но в ходе совершения уголовного правонарушения другими лицами оно присоединилось к ним и приняло непосредственное участие, должно нести ответственность за фактически совершенные им конкретные действия как соисполнитель уголовного правонарушения, что квалифицируется по признаку «в группе лиц» только при условии, что его действия выражаются в выполнении объективной стороны преступления (полностью или частично). Если лицо лишь содействовало уже совершаемому деянию, не выполняя элементов объективной стороны, оно несет ответственность как пособник со ссылкой на ст. 28 УК».

Понятие «преступная группа» применительно к группам двух и более лиц (организованная группа, транснациональная организованная группа и др.), что прямо противоречит минимальному порогу ст. 2 (а) Конвенции, где указано: «организованная преступная группа», структурно оформленная группа в составе трех или более лиц, существующая в течение определенного периода времени и действующая согласованно.

       Снижение минимального числа участников с трех до двух лиц при характеристике организованных форм преступности нарушает понятийный аппарат Конвенции, хотя она устанавливает порог в три лица как условие криминализации именно организованных форм. Двусторонняя преступная деятельность охватывается нормами о соучастии, но не об организованной преступности. Применение к двум лицам статусов «организованная группа» и «транснациональная организованная группа» противоречит ст. 2(a) Конвенции и ведет к расширительному толкованию, несогласованному с международным стандартом.

     Да и вряд ли транснациональная организованная группа состоять всего лишь из двух человек.

      Формулировка проекта о том, что лицо, присоединившееся в ходе совершения уголовного правонарушения и принявшее «непосредственное участие», подлежит ответственности как соисполнитель, является недостаточно определенной. Она не разграничивает случаи выполнения объективной стороны уголовного правонарушения и случаи содействия его совершению без выполнения признаков объективной стороны. Это создает риск необоснованного отнесения пособника к соисполнителю и расширительного толкования признака совершения уголовного правонарушения в группе лиц. В целях единообразия судебной практики целесообразно прямо указать, что соисполнительство возможно лишь при выполнении объективной стороны уголовного правонарушения полностью или частично, тогда как иные формы содействия подлежат квалификации по правилам статьи 28 УК.

Пункт 5

Предварительный сговор между соучастниками может быть достигнут посредством любых форм коммуникации (социальные сети, мессенджеры, аудиосообщения и др.), если их содержание или контекст свидетельствуют о согласовании совершения уголовного правонарушения совместно.

     Исключить из третьего абзаца, выражение «любых форм коммуникаций» заменив на «различных технических средств коммуникаций», изложив текст в следующей редакции:

     «Предварительный сговор между соучастниками может быть достигнут посредством различных технических средств коммуникаций (социальные сети, мессенджеры, аудиосообщения и др.), если их содержание или контекст свидетельствуют о согласовании совершения уголовного правонарушения совместно».

Дополнить третий абзацем тестом следующего содержания:

«В этой связи, с целью установления подлинного смысла переписки, рекомендуется назначение лингвистической, компьютерно-технической либо иной специальной экспертизы».

     Данное изменение необходимо, поскольку в противном случае, существует риск того, что любые невербальные проявления (жесты, кивки и иные аналогичные действия) будут произвольно квалифицироваться следствием как «иные формы коммуникации».     

Один из наиболее проработанных пунктов. Включение цифровых каналов коммуникации (мессенджеры, соцсети) своевременно и практически значимо. Вместе с тем он нуждается в уточнении, т.к. само по себе наличие переписки не доказывает сговора. Соответственно необходимо, чтобы содержание или контекст свидетельствовали о согласовании. Это условие включено, однако суду следовало бы ориентировать на необходимость лингвистической и цифровой экспертизы.

Пункт 6

Органам уголовного процесса следует иметь в виду, что квалифицирующие признаки уголовного правонарушения, относящиеся к исполнителю, могут быть вменены другим соучастникам (организатору, подстрекателю и пособнику), если они были осведомлены о том, что исполнитель будет совершать уголовное правонарушение по указанным квалифицирующим признакам, и они своими действиями способствовали совершению уголовного правонарушения этим исполнителем.

Органам уголовного процесса следует иметь в виду, что квалифицирующие признаки уголовного правонарушения, относящиеся к исполнителю, могут быть вменены другим соучастникам (организатору, подстрекателю и пособнику), если «охватывались умыслом других соучастников, то есть они заранее допускали или желали их наступление, и своими действиями способствовали совершению уголовного правонарушения исполнителем при наличии указанных признаков».

      Принципиально важный пункт, однако полагаем, что его редакция уязвима, поскольку формулировка «были осведомлены» создает риск объективного вменения: осведомленность соучастника о квалифицирующих признаках должна охватываться умыслом, а не сводиться к фактической осведомленности.

Проще говоря, ответственность наступает «по факту причинения вреда», даже если лицо не действовало умышленно или неосторожно в отношении этих последствий. Иное создает риск объективного вменения квалифицирующих признаков другим соучастникам.

Пункт 8

  При решении вопроса о признании объединения лиц преступной группой судам надлежит устанавливать наличие изначальной преступной цели создания объединения либо доказанную трансформацию законно созданной структуры в преступную группу.

Формальные организационные признаки (иерархичность, подчинённость, распределение функций, наличие финансовых ресурсов и т. д.), характерные для хозяйствующих субъектов, не свидетельствуют об образовании преступной группы без доказательства общего преступного умысла участников, направленного на систематическое совершение уголовных правонарушений.

      Пункт 8 проекта подлежит приведению в строгое соответствие с ч. 6 ст. 31 УК, без расширения ее содержания и без включения в проект нормативного постановления положений, отсутствующих в уголовном законе.

Пунктом 8 проекта предлагается закрепить, что при решении вопроса о признании объединения лиц преступной группой, судам надлежит устанавливать наличие изначальной преступной цели создания объединения либо доказанную трансформацию законно созданной структуры в преступную группу.

    Наряду с изначальной преступной целью создания объединения вводится самостоятельное основание в виде «доказанной трансформации законно созданной структуры в преступную группу». Между тем такая конструкция прямо противоречит закону, поскольку подменяет установленный уголовным законом критерий заведомого создания организации для совершения преступлений иным, более широким и оценочным критерием, отсутствующим в уголовном законодательстве, не названных законодателем в качестве основания применения ч. 6 ст. 31 УК.

Пункт 9

При этом устойчивость может быть установлена и при совершении одного преступления, если оно требовало значительного уровня подготовки, вооруженности и распределения ролей.

Абзац второй изложить в следующей редакции:

«Признание устойчивости при совершении одного преступления является исключительным и допускается лишь при наличии совокупности доказательств, свидетельствующих о сформировавшейся внутренней структуре и заранее сформировавшемся устойчивом объединении и согласованности ролей».

        Использование формулировки «совершение одного преступления при значительной подготовке» для обоснования устойчивости вызывает обоснованные сомнения, поскольку противоречит самой природе этого признака, предполагающего временную протяженность и относительную стабильность преступной деятельности. Применение этой формулировки на единичное деяние в правоприменительной практике должно быть предельно ограничено и сопровождаться мотивированным обоснованием.

Пункт 10

Руководство преступной группой предполагает наличие доказательства принятия решений, направленных на организацию и координацию преступной деятельности, а не обычных управленческих действий, свойственных хозяйствующим субъектам.

Не могут быть квалифицированы как руководство преступной группой действия, связанные с управлением коммерческой организацией, если не установлено, что эти действия осуществлялись исключительно в целях реализации преступного плана.

Доказыванию подлежат следующие обстоятельства: осознанное принятие лицом руководящих решений, направленных на совершение уголовных правонарушений, координация распределения ролей в рамках противоправной деятельности, наличие преступной цели и преступного умысла, отличающих преступную группу от законной структуры управления.

      Пункт 10 проекта подлежит приведению в строгое соответствие с ч. 6 ст. 31 УК, без расширения ее содержания и без включения в проект нормативного постановления положений, отсутствующих в уголовном законе.

      Пункт проекта предусматривает то, что доказыванию подлежат, в числе прочего, осознанное принятие лицом руководящих решений, направленных на совершение уголовных правонарушений, координация распределения ролей в рамках противоправной деятельности, а также наличие преступной цели и преступного умысла, отличающих преступную группу от законной структуры управления.

      Не соответствует закону и редакция пункта в той части, где в качестве подлежащих доказыванию обстоятельств указываются наличие преступной цели и преступного умысла, «отличающих преступную группу от законной структуры управления». В контексте ч. 6 ст. 31 УК предметом доказывания является не общее наличие преступного умысла у тех или иных лиц и не наличие некой «преступной цели», а конкретное юридически значимое обстоятельство: было ли юридическое лицо либо его структурное подразделение заведомо создано для совершения одного или нескольких преступлений. Подмена этого признака оценочными категориями неизбежно приведет к размыванию границ уголовной ответственности и произвольному расширению практики признания преступной группой участников законно действующих коммерческих и иных организаций.

       Предлагаемый проектом подход фактически позволяет органу, ведущему уголовный процесс, обходить прямой запрет, установленный ч. 6 ст. 31 УК и признавать преступной группой участников юридического лица не потому, что организация была заведомо создана в преступных целях, а потому, что в ее деятельности впоследствии усматриваются признаки координации, распределения ролей, руководящих решений и иной внутренней управленческой деятельности, которые сами по себе присущи любой организации.

      Тем самым создаются предпосылки для чрезвычайно опасного расширительного толкования ст. 31 УК, при котором обычная корпоративная, управленческая и организационная деятельность юридического лица может быть ретроспективно интерпретирована, как деятельность преступной группы. Такой подход не только противоречит буквальному содержанию уголовного закона, но и подрывает принцип законности, согласно которому преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только законом, а не расширительным судебным толкованием.

        Верховный Суд РК, принимая нормативное постановление, вправе разъяснять содержание закона и обеспечивать единообразие судебной практики, но не вправе восполнять предполагаемые пробелы закона, путем введения новых квалифицирующих признаков, новых условий уголовной ответственности либо новых оснований признания объединения лиц преступной группой, поскольку это выходит за пределы судебного толкования, превращаясь в нормотворческую деятельность.

Пункт 11

Отсутствует.

Дополнить 11 пункт четвертым абзацем следующего содержания:

Участие лица в деятельности преступной группы не образует состава преступления, если оно было обусловлено непреодолимым принуждением либо реальной угрозой немедленного причинения смерти или физического насилия, в том числе в отношении близких родственников, исключающими свободу волеизъявления и возможность иного поведения.

     Пункт 11 проекта, адекватно разграничивает участие (как членство) и пособничество (содействие без членства), а третий абзац о лице, «не осознающем преступный характер объединения», принципиально важен для защиты добросовестных участников. Вместе с тем отсутствует разъяснение относительно вынужденного участия (угроза, принуждение), что создает пробел.

Пункт 13

Преступная группа отличается от группы лиц по предварительному сговору более высокой организованностью и устойчивостью. Ее признаками, в частности, могут являться: наличие руководителя (руководителей) и подчиненность ему (им) других членов, осознание другими участниками своего членства в ней, наличие определенной иерархии и общих материальных и финансовых средств, соблюдение установленных в преступной группе правил (дисциплины) и т.п.

Признаки преступной группы в соответствии с требованиями статьи 113 УПК подлежат доказыванию наряду с другими признаками состава преступления.

    Пункт 13 проекта подлежит приведению в строгое соответствие с ч. 6 ст. 31 УК, без расширения ее содержания и без включения в проект нормативного постановления положений, отсутствующих в уголовном законе.

     Аналогичные пунктам 8 и 10 проекта замечания.

Пункт 14

Под организованной группой следует понимать устойчивую группу двух и более лиц, заранее объединившихся с целью совершения одного или нескольких уголовных правонарушений.

Отсутствует.

Абзац первый привести в соответствие с Конвенцией против транснациональной организованной преступности, подписанную в Палермо 13 декабря 2000 года.

Дополнить 14 пункт четвертым абзацем следующего содержания:

«При этом необходимо учитывать, что предположение о длительности подготовки без доказательственной базы вывод о длительности подготовки не может основываться на предположениях и должен подтверждаться исследованными доказательствами».

Понятие «преступная группа» применительно к группам двух и более лиц (организованная группа, транснациональная организованная группа и др.), что прямо противоречит минимальному порогу ст. 2 (а) Конвенции, где указано: «организованная преступная группа», структурно оформленная группа в составе трех или более лиц, существующая в течение определенного периода времени и действующая согласованно.

Формулировки в целом соответствуют ст. 31 УК, однако признаки, используемые для разграничения организованной группы и группы лиц по предварительному сговору («длительная подготовка», «отдельная подготовка участников для каждой роли»), носят оценочный характер, без количественных, или временных ориентиров. Это затрудняет их единообразное применение в правоприменительной практике. В итоге, возникает риск различного, в том числе расширительного, толкования указанных признаков, что может приводить к неблагоприятным последствиям для лица, привлекаемого к уголовной ответственности, в части квалификации содеянного.

Кроме того, как и в пункте 4 проекта, понятие «преступная группа» применительно к группам двух и более лиц (организованная группа, транснациональная организованная группа и др.), прямо противоречит минимальному порогу ст. 2 (а) Конвенции, где указано: «организованная преступная группа», структурно оформленная группа в составе трех или более лиц, существующая в течение определенного периода времени и действующая согласованно.

Пункты 16-17

  16. Под транснациональной организованной группой следует понимать организованную группу, состоящую из устойчивой группы двух и более лиц, которая преследует цель совершения одного или нескольких уголовных правонарушений на территории двух или более государств либо одного государства, при организации совершения деяния или руководстве его исполнением с территории другого государства, а равно при участии граждан другого государства.

  17. Транснациональной преступной организацией является преступная организация, состоящая из структурных подразделений, преследующая цель совершения одного или нескольких уголовных правонарушений на территории двух или более государств либо одного государства, при организации совершения деяния или руководстве его исполнением с территории другого государства, а равно при участии граждан другого государства.

Первый абзац пункта 16 и абзац первый пункта 17, привести в соответствие с Конвенцией против транснациональной организованной преступности, подписанную в Палермо 13 декабря 2000 года, исключив либо детально разъяснив сущность понятия: «а равно при участии граждан другого государства».

Критерий «участия иностранного гражданина», сам по себе не является достаточным для квалификации по признаку транснациональности, т.к. транснациональность определяется не субъектным составом, а объективной связью деяния с несколькими юрисдикциями.

Во-первых, наличие иностранного гражданства не свидетельствует о выходе деяния за пределы одного государства. Преступление может быть полностью совершено на территории одной страны и затрагивать исключительно ее правопорядок.

Во-вторых, это раскрывается через объективные признаки: место совершения, подготовка или руководство из-за рубежа, деятельность в нескольких государствах, либо наступление последствий за их пределами. Гражданство лица в этот перечень не входит.

В-третьих, признание иностранного гражданства достаточным критерием транснациональности необоснованно расширяло бы юрисдикцию и размывало границу между внутренней и международной преступностью.

Следовательно, иностранный элемент в лице субъекта может иметь лишь вспомогательное значение, но не заменяет объективных критериев транснациональности.

Пункт 19

Участие означает вхождение в состав транснациональной преступной организации и выполнение поручений преступного характера, даже если лицо не является организатором, не занимает руководящую должность, выполняет вспомогательные функции.

Изложить первый абзац в следующей редакции:

«Участие означает вхождение в состав транснациональной преступной организации и выполнение поручений преступного характера, даже если лицо не является организатором, не занимает руководящую должность, выполняет вспомогательные функции, лишь при доказанности того, что лицо осознавало преступный характер деятельности организации и свое участие в ней».

Перечень форм участия (перевозка, хранение, передача информации, «техническая поддержка») сформулирован слишком широко, что охватывает практически любую вспомогательную или опосредованную деятельность, которая, может быть, только лишь косвенно связана с совершением уголовного правонарушения. В результате границы «вспомогательной функции» очень размыты, что ведет к риску включения в сферу уголовной ответственности лиц, чьи действия носят нейтральный либо технический характер.

Следовательно, для избежания чрезмерного расширения уголовной ответственности, представляется целесообразным закрепить минимальный порог осознанности, предполагающий, что лицо должно не только понимать характер совершаемого деяния, но и осознавать его направленность на содействие конкретному уголовному правонарушению либо преступной деятельности в целом.

Пункт 24

Обязательным признаком банды является ее вооруженность, что означает наличие у участников огнестрельного или холодного оружия, заводского или самодельного изготовления, взрывных устройств, а также газового и пневматического оружия.

Наличие оружия хотя бы у одного из членов банды и осведомленность об этом других членов банды, определяет признак вооруженности.

Исключить первый и второй абзацы из пункта 24, согласно которым признак вооруженности определяется лишь наличием оружия хотя бы у одного из участников группы и осведомленностью об этом других участников.

   Данное положение проекта не в полной мере соответствует уголовному закону.

   Согласно разъяснению, содержащемуся в ст. 3 УК, банда – это организованная группа, преследующая цель нападения на граждан или организации с применением либо угрозой применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

      Из приведенного законодательного определения следует, что для признания группы бандой имеет значение не само по себе наличие оружия у одного или нескольких ее участников, а направленность объединения на совершение нападений с применением оружия либо угрозой его применения.

        Следовательно, отождествление признака вооруженности исключительно с фактом наличия оружия является ошибочным, поскольку понятия «наличие оружия», «применение оружия» и «угроза применения оружия» не являются тождественными и имеют различное уголовно-правовое значение.

         Так, у одного из участников предполагаемой группы может находиться холодное оружие, например охотничий нож, либо огнестрельное оружие, зарегистрированное в установленном порядке для охоты и используемое им в личных целях. При этом в ходе совершения деяния такое оружие может фактически не применяться, а угроза его применения может отсутствовать несмотря на то, что иные участники объединения осведомлены о его наличии.

       При подобных обстоятельствах сам по себе факт наличия оружия у одного из участников и осведомленность об этом других лиц не свидетельствуют автоматически о наличии признака вооруженности в том смысле, который придается ему уголовным законом применительно к понятию банды.

       Иное толкование необоснованно расширяет содержание уголовно-правового понятия банды и создает риск признания вооруженной бандой любого организованного объединения, в котором у одного из участников имелось оружие, независимо от того, охватывалось ли умыслом участников его применение либо угроза применения при нападении.

       Указанные положения проекта в данной части подлежат уточнению с приведением их в соответствие со ст. 3 УК, поскольку обязательным признаком банды является не формальное наличие оружия как таковое, а наличие цели нападения на граждан или организации с применением либо угрозой применения оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Пункт 25

Как бандитизм, при условии наличия других обязательных признаков данного состава преступления, следует рассматривать и случаи нападения на учреждения, предприятия, организации, в которых отсутствовали люди, и насилие к ним не применялось, факты уничтожения имущества в процессе нападения, при которых граждане не пострадали (взрыв офиса, поджог квартиры, автомашины и т.п.). При этом следует исходить из того, что нападающие из состава банды готовы были применить насилие к любому лицу, которое будет препятствовать достижению ими преступных целей.

Второй абзац изложить в следующей редакции:

«Как бандитизм, при условии наличия других обязательных признаков данного состава преступления, следует рассматривать и случаи нападения на учреждения, предприятия, организации, в которых отсутствовали люди, и насилие к ним не применялось, факты уничтожения имущества в процессе нападения, при которых граждане не пострадали (взрыв офиса, поджог квартиры, автомашины и т.п.). При этом следует исходить из доказанности того, что изначально нападающие из состава банды готовы были применить насилие к любому лицу, которое будет препятствовать достижению ими преступных целей».

     Расширение понятия «нападение» на случаи отсутствия людей («взрыв офиса», «поджог квартиры») при наличии «готовности применить насилие» спорно, поскольку имеется риск квалификации умышленного уничтожения имущества как бандитизма по субъективному критерию «гипотетическая готовность», без реального нападения на личность.

Пункт 27

     Замечание РКА к третьему абзацу: Считаем целесообразным исключить третий абзац

   Оговорка о возможности существования банды «без руководителя» (малочисленный состав, коллективное принятие решений) доктринально интересна, но требует ограничительного толкования, поскольку ее применение размывает признак организованности, принципиально отличающий банду от группы лиц по предварительному сговору.

Пункт 31

Дополнить пункт 31 шестым абзацем следующего содержания:

    «При этом суд обязан исследовать и мотивированно отразить в приговоре направленность умысла, преобладающую цель нападения в виде насилия или корыстного завладения имуществом и характер использования насилия, как самостоятельную цель либо как средство воздействия для получения имущества».

       Предлагаемое дополнение имеет важное практическое значение, поскольку используемый критерий разграничения между «нападением как целью» и «нападением как средством» в целом представляется обоснован, позволяя судам оценивать направленность преступного поведения. Это, в свою очередь, способствует более точному определению характера посягательства и его правовой квалификации.

Кроме того, проведенное разграничение бандитизма и вымогательства по признаку характера насилия (немедленное применение насилия либо угроза его применения в будущем) в целом соответствует сложившимся подходам судебной практики и обеспечивает относительную стабильность квалификационных решений. Вместе с тем эффективность данного критерия во многом зависит от качества установления фактических обстоятельств дела и мотивировки судебных актов.

Пункт 33-1

Отсутствует.

Дополнить пунктом 33-1 следующего содержания:

«Судам следует реагировать путем вынесения частных определений (постановлений) на установленные в ходе судебного разбирательства причины и условия, способствовавшие созданию и деятельности преступных объединений, а также на нарушения закона, допущенные при производстве досудебного расследования».

Предлагаемое дополнение в виде пункта 33-1 направлено на усиление превентивной функции правосудия и устранение причин и условий, способствующих преступной деятельности.

На практике суды не всегда должным образом реагируют на выявленные нарушения и системные проблемы досудебного расследования. Отсутствие устойчивой обязанности, по их оценке, и процессуальному реагированию снижает превентивный потенциал судебного контроля и не способствует устранению причин допущенных нарушений.