ПОЗИЦИЯ Научно-консультативного совета Республиканской коллегии адвокатов о соответствии Конституции Республики Казахстан части первой статьи 136, части четвертой статьи 140, части первой статьи 153 и частей первой, второй, третьей и четвертой статьи 342 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан

УТВЕРЖДЕНА

решением

Научно-консультативного совета

Республиканской коллегии адвокатов

«15» апреля 2026 года

ПОЗИЦИЯ

Научно-консультативного совета

Республиканской коллегии адвокатов

о соответствии Конституции Республики Казахстан части первой статьи 136, части четвертой статьи 140, части первой статьи 153 и частей первой, второй, третьей и четвертой статьи 342 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан

1. Описание проблемы

К конституционному производству принято обращение гражданина П. (далее — Субъект обращения) о проверке на соответствие статье 16 Конституции Республики Казахстан (далее — Конституция) части первой статьи 136, части четвертой статьи 140, части первой статьи 153 и частей первой, второй, третьей и четвертой статьи 342 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан (далее — УПК).
Конституционный Суд Республики Казахстан обратился в Республиканскую коллегию адвокатов с предложением представить позицию по предмету указанного обращения.

2. Суть предполагаемого нарушения прав заявителя

Субъект обращения в обоснование своей позиции указывает, что поводом для обращения послужило постановление Суда № 2 города Костаная Костанайской области от 3 июня 2025 года по уголовному делу в его отношении по п. 2 ч. 4 ст. 190, ч. 1 ст. 262, п. 1 ч. 3 ст. 367, ч. 2 ст. 214, ч. 2 ст. 218, ч. 3 ст. 245, п. 1 ч. 2 ст. 293, ч. 3 ст. 28, ч. 3 ст. 380 и ч. 2 ст. 385 УК, где после истечения предельного двенадцатимесячного срока содержания под стражей мера пресечения была изменена на домашний арест.

 Вместе с тем, в судебном акте от 03 июня 2025 года было указано, что в случае нарушения условий домашнего ареста возможно повторное применение более строгой меры пресечения содержания под стражей, не согласившись с которым, П. обжаловал в апелляционном порядке. Постановлением Костанайского областного суда от 24 июня 2025 года, решение суда первой инстанции в обжалуемой части оставлено без изменения, а частная жалоба – без удовлетворения.

По мнению субъекта обращения, указанная правоприменительная практика приводит к неопределённости правового положения лица, в отношении которого применяется мера пресечения, фактически допуская неограниченное по продолжительности ограничение права на свободу и личную неприкосновенность, несмотря на императивный характер ч. 2 ст. 342 УПК, устанавливающий предельный срок содержания под стражей. Однако сложившаяся правоприменительная практика допускает их применение во взаимосвязи с положениями статей 136, 140 и 153 УПК, что фактически ведёт к расширительному толкованию установленных процессуальным законом пределов ограничения свободы. Это, в свою очередь, создаёт возможность для органа, ведущего уголовный процесс, неоднократно прибегать к применению меры пресечения в виде содержания под стражей в рамках одного уголовного дела.

В результате, предельные сроки содержания под стражей утрачивают свою гарантийную функцию, что ставит под сомнение их соответствие конституционным принципам правовой определённости, соразмерности и недопустимости произвольного ограничения прав человека, поэтому данное обстоятельство обусловливает необходимость их проверки и официального конституционно-правового истолкования Конституционным Судом РК на соответствие статье 16 Конституции.

3. Позиция адвокатуры и её обоснование

Согласно статье 1 Конституции, государство утверждает себя в качестве демократического, светского, правового и социального, признавая высшей ценностью человека, его жизнь, права и свободы. Данное положение предполагает, что статус правового государства не сводится к формальному закреплению прав и свобод, а выражается в принятии на себя обязанности по их реальному обеспечению посредством создания надлежащих правовых и институциональных механизмов, гарантирующих их эффективную реализацию.

Конституционный Суд РК в своей нормативной практике последовательно исходит из того, что нормы уголовно-процессуального законодательства, затрагивающие конституционные права и свободы, подлежат такому толкованию, чтобы их применение не допускало произвольного характера, в целях обхода установленных законом ограничений и гарантий.

Право на личную неприкосновенность является фундаментальным правом человека и гарантируется статьёй 16 Конституции. Данная норма свидетельствует о том, что никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей и лишён свободы иначе как в соответствии с законом, где установлен максимальный пресекательный срок, поэтому применение любой меры пресечения не должно создавать условия для нарушения прав подозреваемого (обвиняемого, подсудимого). Законодателю при принятии отдельных норм УПК в первую очередь необходимо было опираться на конституционно закрепленные права и свободы, а не на отдельные интересы органа, ведущего уголовный процесс, что в итоге привело к прямому ограничению конституционных прав и свобод человека и гражданина.

Согласно пункту 3 статьи 39 Конституции право на личную свободу не подлежит ограничению иначе как в случаях, прямо предусмотренных Конституцией.

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Конституции международные договоры, ратифицированные Республикой Казахстан, имеют приоритет перед её законами.

Международные стандарты (в частности, статьи 8 и 9 Всеобщей декларации прав человека, статья 9 Международного пакта о гражданских и политических правах) закрепляют запрет произвольного лишения свободы и необходимость судебного контроля за законностью такого ограничения.

Комитет ООН по правам человека в своих Замечаниях общего порядка № 35 (2014) «Статья 9: свобода и личная неприкосновенность» (CCPR/C/GC/35) последовательно исходит из того, что досудебное содержание под стражей должно быть исключительной мерой, применяться на возможно короткий срок и прекращаться немедленно при отпадении оснований. Пункт 38 указанных Замечаний прямо констатирует, что продолжение содержания под стражей, утратившего законное основание, является нарушением ст. 9 МПГПП. Применение правоприменительного толкования, при котором истечение предельного срока содержания под стражей не влечёт безусловного освобождения от этой меры, прямо противоречит данной позиции Комитета.

Правило 111 Минимальных стандартных правил ООН в отношении обращения с заключёнными (Правила Нельсона Манделы), принятых резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 70/175 от 17 декабря 2015 года, предписывает, что содержание под стражей до суда должно применяться в строгом соответствии с нормами закона, а его продолжение сверх установленных законом сроков является недопустимым вне зависимости от поведения лица. Данный стандарт подкрепляет вывод о недопустимости преодоления законодательного предела посредством расширительного судебного толкования.

Свод принципов защиты всех лиц, задержанных или заключённых под стражу в какой бы то ни было форме, утверждённый резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 43/173 от 9 декабря 1988 года, в Принципе 11 закрепляет, что лицо не может содержаться под стражей без надлежащего законного основания. Принцип 39 устанавливает, что по истечении срока содержания под стражей лицо должно быть незамедлительно освобождено от этой меры. Эти положения формируют международный стандарт безусловности исполнения законодательно установленного предела содержания под стражей.

Республика Казахстан является участницей Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека, подписанной 26 мая 1995 года и ратифицированной Законом Республики Казахстан от 29 марта 2001 года № 161-II. Статья 5 указанной Конвенции воспроизводит стандарт, аналогичный ст. 9 МПГПП: каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность; никто не может быть подвергнут аресту или содержанию под стражей иначе как на законных основаниях и в соответствии с установленной законом процедурой. Статья 5 Конвенции СНГ также гарантирует каждому задержанному право на безотлагательное судебное рассмотрение вопроса о законности содержания под стражей.

В нормативном постановлении от 11 апреля 2023 года № 9 Конституционный Суд указал, что право на личную свободу реализуется через принцип неприкосновенности личности, а лицо, в отношении которого применяется мера пресечения, сохраняет статус носителя неотчуждаемых прав и достоинства.

В нормативном постановлении от 29 мая 2024 года № 45-НП Конституционный Суд подчеркнул, что законодательное регулирование должно быть направлено на предотвращение самой возможности нарушения прав и свобод человека.

Исходя из этого, законодательное регулирование мер пресечения должно обеспечивать непрерывный и эффективный судебный контроль за ограничением свободы личности и исключать наличие правовых конструкций, допускающих возникновение даже кратковременных периодов содержания лица под стражей без действующего судебного решения.

Из изложенного следует, что любое продление срока содержания под стражей должно осуществляться в строгом соответствии с законом, а отсутствие надлежащего толкования и правоприменения может повлечь произвольное лишение свободы, обусловленное расширительным толкованием и применением норм, которые, по мнению субъекта обращения, в подобных случаях применению не подлежат. В этой связи уголовно-процессуальное законодательство должно обеспечивать защиту права на личную свободу на всех стадиях уголовного судопроизводства, включая стадию судебного разбирательства.

Таким образом, содержание под стражей носит исключительный характер и допустимо лишь при строгом соблюдении законных процедур и наличии достаточных правовых оснований, а любое ограничение права на личную свободу должно быть основано на чётких, непротиворечивых и предсказуемых нормах закона. Поэтому его применение не должно допускать ситуаций, при которых к арестованному лицу можно было применить меру пресечения в виде содержания под стражей сверх срока, прямо установленного УПК.  Следовательно, допущение возможности нахождения лица под стражей в период между истечением установленного срока и принятием решения о его продлении противоречит принципам законности, правовой определённости и недопустимости произвольного ограничения прав.

Пункт 1 статьи 13 Конституции гарантирует каждому право защищать свои права и свободы всеми способами, не противоречащими закону, что предполагает реальную, а не формальную возможность осуществления защиты, включая свободное использование предоставленных уголовно-процессуальных прав. Данная конституционная гарантия охватывает любые законные формы процессуальной активности, направленные на отстаивание своих интересов.

Вместе с тем, разъяснение суда о возможном возврате к содержанию под стражей при нарушении условий домашнего ареста, будучи сформулированным неопределённо либо чрезмерно широко, способно создавать условия психологического давления на подсудимого. В подобных условиях возникает риск того, что любое активное поведение стороны защиты может восприниматься самим подсудимым как потенциально опасное с точки зрения ужесточения меры пресечения, что в свою очередь может привести к фактическому ограничению реализации права на защиту, поскольку подсудимый, опасаясь негативных последствий в виде изменения меры пресечения, вынужден воздерживаться от полноценного использования предусмотренных законом процессуальных средств.

Так, в пункте 4 Нормативного постановления Конституционного Суда РК от 11 апреля 2023 года № 9 «О рассмотрении на соответствие Конституции РК отдельных положений части 2 статьи 146 УПК» справедливо отмечено, что нормы УПК в части содержания лиц под домашним арестом должны быть сформулированы с достаточной степенью четкости и основаны на понятных и обоснованных критериях, исключающих возможность произвольной интерпретации положений закона.

Следовательно, обжалуемые разъяснения суда не должны носить характер, допускающий их расширительное или произвольное толкование, а любые предупреждения о последствиях нарушения условий меры пресечения должны быть чёткими, конкретными и соразмерными, исключающими возможность их восприятия как инструмента давления.

Другими словами, попытки обосновать дальнейшее содержание под стражей посредством совокупного применения статей 136, 140 и 153 УПК, не формируют самостоятельного правового основания для ограничения свободы. Указанные нормы регулируют общие условия и порядок применения мер пресечения, однако не предусматривают возможности игнорирования либо преодоления специальных предельных сроков, прямо установленных статьёй 342 УПК РК. Иное толкование, фактически означает обход установленного законом запрета на дальнейшее содержание лица под стражей, что противоречит конституционным принципам правовой определённости, законности и недопустимости произвольного ограничения права на свободу. В условиях отсутствия прямой нормы, допускающей новое продление содержания под стражей за пределами установленного срока, такое применение приобретает характер произвольного и не соответствует требованиям Конституции.

Считаем, что правоприменительная практика, при которой императивный законодательный запрет фактически преодолевается посредством судебного толкования, дискредитирует гарантии права на личную свободу. Между тем нормы, закрепляющие предельные сроки содержания под стражей, имеют своей целью недопущение их произвольного продления.

В ситуации, когда судом уже констатировано исчерпание установленного законом предельного срока лишения свободы, у лица формируется обоснованное ожидание прекращения соответствующего ограничения. Однако угроза последующего применения мер, фактически возобновляющих содержание под стражей на основе расширительного толкования в системной взаимосвязи со сходными нормами, сводит на нет правовую защищённость лица в сфере личной свободы и противоречит целям и смыслу норм, закреплённых в частях 2 и 4 статьи 342 УПК.

Данная правовая природа нормы подтверждается пунктом 13-1 Нормативного постановления Верховного Суда РК от 24 января 2020 года № 1, где прямо указано, что после истечения указанных в частях второй и третьей статьи 342 УПК сроков содержания под стражей, суд должен изменить подсудимому меру пресечения на домашний арест или иную меру пресечения.  

Следовательно, части 2 и 4 статьи 342 УПК Республики Казахстан закрепляют именно максимальный, а не условный предел ограничения личной свободы на стадии судебного разбирательства и подлежат буквальному применению, исключающему возможность их расширительного толкования. Тем более, указанные нормы не содержат каких-либо оговорок, исключений или условий, допускающих повторное применение содержания под стражей после истечения установленного предела. Отсутствие в законе прямого разрешения на возобновление данной меры пресечения означает недопустимость её повторного применения в указанных условиях, поскольку в публичном праве действует фундаментальный принцип: «запрещено все, что прямо не разрешено законом».

К сожалению, игнорирование этого принципа и подмена его принципом частного права: «разрешено всё, что прямо не запрещено законом», приводит к нивелированию установленного законодателем предельного срока, превращая его в формальный ориентир, который не обладает обязательной юридической силой, что дополнительно противоречит принципу законности, создаёт искусственную угрозу для реализации основных прав личности и не отвечает требованиям справедливости, пропорциональности и соразмерности.

4. Выводы и предложения Республиканской коллегии адвокатов   По мнению Республиканской коллегии адвокатов, положения статей 136, 140 и 153 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан в их нормативном содержании соответствуют Конституции Республики Казахстан, поскольку устанавливают общий, системно обусловленный и конституционно оправданный порядок избрания, изменения и отмены мер пресечения, направленный на обеспечение баланса между задачами уголовного судопроизводства и гарантией прав и свобод личности.

Аналогичным образом части 2 и 4 статьи 342 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан не противоречат Конституции Республики Казахстан и выступают в качестве важной процессуальной гарантии права на личную свободу, закреплённого в статье 16 Конституции Республики Казахстан. Указанные нормы устанавливают предельные сроки содержания под стражей на стадии судебного разбирательства, тем самым обеспечивая правовую определённость, имеют цель предотвращения неоправданно длительного ограничения свободы и выступают механизмом защиты от произвольного лишения свободы в уголовном процессе.

Вместе с тем правоприменительное толкование указанных норм, при котором статьи 136, 140 и 153 УПК РК применяются во взаимосвязи со статьёй 342 УПК РК таким образом, что допускает прямую возможность повторного применения меры пресечения в виде содержания под стражей после истечения предельного срока, противоречит статье 16 Конституции Республики Казахстан, поскольку допускает ограничение личной свободы вне прямо предусмотренных законом оснований. Указанное нарушает пункт 2 статьи 13, лишая лицо права на определённый и предсказуемый судебный акт и подрывая эффективность судебной защиты. Оно не отвечает требованию пункта 1 статьи 13, создавая условия, способные оказывать давление на реализацию права на защиту, а также противоречит статье 39 Конституции, поскольку такое ограничение не основано на конституционно значимой цели и не соответствует принципу соразмерности.