ПОЗИЦИЯ Республиканской коллегии адвокатов по вопросу соответствия Конституции Республики Казахстан части 2 статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан

УТВЕРЖДЕНА

решением

Научно-консультативного совета

Республиканской коллегии адвокатов

07 августа 2025 года

ПОЗИЦИЯ

Республиканской коллегии адвокатов по вопросу соответствия Конституции Республики Казахстан части 2 статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан

       1. Описание проблемы

В Республиканскую коллегию адвокатов поступил запрос судьи Конституционного Суда Республики Казахстан Жакипбаева К. в порядке статей 24 и 49 Конституционного закона «О Конституционном Суде Республики Казахстан» по принятому к производству обращению гражданина С. (далее – Субъект обращения), которым инициировано рассмотрение вопроса неконституционности абзаца первого части 2 статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан (далее - УПК), предусматривающего полномочия следственного судьи по санкционированию ареста на имущество без проведения судебного заседания.

Вместе с тем порядок наложения ареста на имущество в ходе досудебного регулируется специальными нормами, которые содержатся в статьях 161–163 УПК и имеют приоритетное применение перед общими нормами, регулирующими деятельность следственных судей. В этой связи представляется обоснованным также рассмотреть положения указанных статей на предмет соответствия Конституции. Такой расширенный анализ позволит обеспечить комплексный подход и полноту изучения конституционного правоприменения по затронутому вопросу.

        2. Суть предполагаемого нарушения прав Субъекта обращения

Субъект обращения обратился в Конституционный Суд Республики Казахстан в связи с установленным фактом наложения ареста на его квартиру по постановлению судьи Специализированного межрайонного следственного суда города Астаны, вступившего в законную силу 13 июля 2024 года, которое было вынесено без уведомления собственников квартиры как об инициировании данного вопроса органом досудебного расследования, так и о принятом судом решении (квартира находится в общей совместной Субъекта обращения и членов его семьи). В результате Субъект обращения и другие заинтересованные лица были лишены права на обжалование судебного акта.

Основанием для внесения в суд ходатайства о санкционировании ареста на квартиру послужили выводы следственного органа о приобретении данного недвижимого имущества на средства, полученные сыном Субъекта обращения преступным путем в период с 2013 по 2018 год.

Субъект обращения привел обстоятельства, опровергающие доводы следствия, с приложением документов, подтверждающих правомерное получение квартиры в аренду с правом последующего выкупа, а также законность происхождения денежных средств, затраченных на оплату аренды и погашение ее покупной стоимости.

По мнению Субъекта обращения нормы закона, позволяющие инициировать наложение ареста на имущество и его санкционирование судом без проведения судебного заседания, то есть без участия собственников имущества, чьи права непосредственно затрагиваются данным процессуальным действием, а также не уведомление их о принятом решении, ограничивают полноценную реализацию права каждого на судебную защиту. В частности, анализируемые нормы нарушают право каждого быть выслушанным в суде и нивелируют обязанность государственных органов и должностных лиц по обеспечению возможности каждого ознакомиться с затрагивающими его права и интересы документами и решениями, то есть не соответствуют положениям подпункта 4) пункта 3 статьи 77 и пункта 3 статьи 18 Конституции Республики Казахстан.

      3. Позиция адвокатуры и ее обоснование

      1) Историко-правовой контекст

Принятие в июле 2014 года новых Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов стало результатом масштабной реформы уголовного судопроизводства в рамках Концепции правовой политики Республики Казахстан на 2010–2020 годы, утвержденной Указом Президента Республики Казахстан от 24 августа 2009 года № 858, в которой подчеркивалась необходимость сокращения карательного уклона в уголовном процессе и усиления гарантий прав человека.

Одной из новелл УПК 2014 года стало внедрение судебного контроля на стадии досудебного производства в лице следственного судьи, заимствованного из европейской модели досудебного производства (германской, французской, испанской, швейцарской правовых систем), а также уголовного процесса Украины, где следственные суды были внедрены в 2012 году.

Основными целями внедрения следственных судов в систему уголовного судопроизводства Республики Казахстан стали обеспечение гарантий законности и справедливости процесса на досудебной стадии, снижение числа необоснованных мер процессуального принуждения и нарушений прав человека, а также оперативное обжалование действий и решений органов уголовного преследования.

Роль новой фигуры следственного судьи заключалась в установлении баланса возможностей обвинения и защиты, а также гарантии защиты лиц, не являющихся участниками уголовного процесса, чьи права и свободы могут быть затронуты в ходе досудебного производства. Однако, анализируемая редакция статьи 56 УПК, определяющая общие условия осуществления полномочий следственным судьей, представляет собой пример, когда в недостаточной мере обеспечивается полноценная реализация судебного контроля на этапе расследования уголовного дела.

Так, в соответствии с частью 2 статьи 56 УПК рассмотрение вопросов, отнесенных к компетенции следственного судьи, без проведения судебного заседания является общим правилом, а не исключением (то есть допустимо по умолчанию кроме отдельных вопросов, связанных с ограничением свободы). Судебное заседание может состояться в случае необходимости исследования обстоятельств, имеющих значение для принятия законного и обоснованного решения, либо при наличии ходатайства прокурора или стороны защиты. Однако даже в обозначенных случаях, проведение судебного заседания является правом, а не обязанностью судьи, при этом права и интересы третьих лиц (в том числе собственников имущества) законодателем вовсе не учтены.

Право безотлагательного уведомления о наложении ареста на имущество закреплено только за подозреваемым и обвиняемым, если они являются собственниками арестованного имущества (пункт 23) части 9 статьи 64, часть 5 статьи 65 УПК). Обязанность незамедлительного направления судебного акта о санкционировании или отказе в санкционировании также предусмотрена только в отношении лица, осуществляющего досудебное расследование, подозреваемого, прокурора, гражданского истца и потерпевшего (часть 6 статьи 163 УПК). Право собственников имущества на уведомление о принятых обеспечительных мерах соблюдается только в случае временного ограничения на распоряжение этим имуществом (часть 1 статьи 161 УПК).

При таком регулировании реализация заинтересованными лицами права на судебную защиту своих прав и свобод, а также своевременное обжалование процессуальных решений, затрагивающих гарантированное законом право собственности, существенно ограничена, что противоречит положениям  Конституции, закрепленным в пункте 2 статьи 13, подпункте 4 пункта 3 статьи 77 и пункте 2 статьи 26.

Кроме того, в силу пункта 3 статьи 26 Конституции, никто не может быть лишен своего имущества, иначе как по решению суда. Однако, несмотря на то что арест имущества не предполагает его отчуждения, положение, при котором собственник имущества лишен возможности отстаивать законное право им распоряжаться, в том числе путем дачи пояснений и представления суду сведений, подтверждающих законность происхождения или приобретения имущества, создает предпосылки для нарушения указанной конституционной нормы.

Также необходимо отметить, что анализируемая на предмет неконституционности норма противоречит основополагающим принципам уголовного процесса, закрепленным УПК, хотя прямо не зафиксированным в Конституции, а именно: законность (статья 10 УПК), состязательность и равноправие сторон (статья 23 УПК), всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела (статья 24 УПК), а непредставление информации нарушает право на свободу обжалования процессуальных действий и решений (статья 31 УПК).

       2) Анализ показателей правовой статистики

Подтверждением формализованного характера судебного контроля при наложении ареста на имущество, являются показатели правовой статистики по количеству рассмотренных ходатайств о применении данной меры процессуального принуждения в республике и доле их удовлетворения за период 2023-2025 годы.

Так, по данным Официального сайта Комитета по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры Республики Казахстан -  Статистические отчеты формы №1 «О работе судов первой инстанции по уголовным делам»  (https://qamqor.gov.kz/crimestat/statistics) за 2023 год следственными судьями рассмотрено 3 523 ходатайства, из которых удовлетворено 78 %, в 2024 году доля удовлетворенных ходатайств выросла до 83 %, в количественном выражении объем рассмотренных ходатайств также увеличился почти на 1,5 тыс. – до 4 979. Показатели текущего года еще более плачевные - только за 6 месяцев текущего года вопрос наложении ареста на имущество рассматривался судами уже в рамках 4 587 ходатайств, а доля их удовлетворения составила 86 %.

При этом доля ходатайств, рассмотренных в отношении имущества лиц, не являющихся участниками процесса (иные лица), за этот период варьировалась от 33 % до 43 % (!). То есть это те лица, чьи права на судебную защиту и гарантии неприкосновенности собственности потенциально могли быть нарушены в связи с отсутствием правового механизма по их защите в действующем УПК.

Устойчивая тенденция роста процента удовлетворенных ходатайств при высоком и ежегодно увеличивающемся объеме рассмотренных ходатайств, в том числе в отношении иных лиц, подтверждают системный характер проблемы, которая затрагивает фундаментальные конституционные гарантии, в связи с чем адвокатское сообщество полагает, что участие заинтересованных лиц в рассмотрении любых имущественных вопросов и их последующее уведомление о принятом решении, должно быть обязательным. Единоличное рассмотрение судом ходатайств органов уголовного преследования о наложении ареста на имущество в условиях размытого регулирования института судебного контроля, не позволит следственному судье обеспечить целостный подход к его обоснованному санкционированию либо отказу в таковом.

        3) Анализ зарубежного опыта

В странах, в которых применяется институт следственного судьи, судебное санкционирование ареста на имущество является обязательным элементом защиты имущественных прав в ходе уголовного производства. Как и в Казахстане, в зарубежных правопорядках указанная процедура включает в себя подачу в суд письменного ходатайства прокурором или следователем, однако рассмотрение такого ходатайства без проведения судебного заседания (ex parte) осуществляется в определенных случаях, а не по общему правилу. При этом в уголовно-процессуальных законах установлено требование о незамедлительном уведомлении заинтересованных лиц о принятом судом решении для реализации права на обжалование решения.

К примеру, во Франции, Германии, Испании и Швейцарии, входящих в  континентальную правовую семью, вопросы санкционирования ареста на имущество могут рассматриваться следственным судьей единолично без проведения судебного заседания, когда есть риски его сокрытия или отчуждения до окончания расследования, а также уничтожения или ухудшения доказательственной ценности, которые в обязательном порядке должны быть указаны в ходатайстве и соответствующим образом подтверждены.

При этом в Германии прокурор после наложения ареста на имущество обязан уведомить об этом собственника. В случае, если количество арестованных объектов велико или собственник неизвестен, уведомление может быть опубликовано в Федеральном вестнике (Bundesanzeiger) в соответствии с § 111e и § 111l Уголовно-процессуального кодекса Германии (StPO) (https://www.gesetze-im-internet.de/stpo/). Несоблюдение уведомительного порядка может являться основанием для признания ареста незаконным.

В странах англосаксонской системы (Великобритания, США, Канада), чей опыт Казахстан также заимствует под эгидой защиты прав и свобод участников уголовного процесса, более распространено заслушивание сторон при наложении ареста на имущество, которое проводится даже при принятии решения ex parte и гарантирует исключение чрезмерности мер.

В ряде постсоветских государств (Украина, Эстония, Молдова, Литва, Киргизия), институт следственного судьи был введен (как и в Казахстане) в целях усиления судебного контроля над досудебным производством, включая деятельность органов досудебного расследования и прокурора, однако пределы судебной проверки и круг судебных полномочий разнятся.

Так, для судебного санкционирования ареста на имущество в Украине требуется наличие совокупности оснований, а также конкретный перечень документов, подтверждающих обоснованность применения меры принуждения. При этом, в отличие от Казахстана, рассмотрение судом ходатайства о наложении ареста на имущество проводится с участием следователя и (или) прокурора, гражданского истца, если ходатайство подано им, подозреваемого, обвиняемого, другого собственника имущества, и при наличии - также защитника, законного представителя, представителя юридического лица, в отношении которого осуществляется производство., что является общим правилом, а не исключением (часть 1 статьи 172 УПК Украины) (https://online.zakon.kz/Document/?doc_id=31197178).  Ходатайство об аресте имущества, которое не было временно изъято, может рассматриваться без уведомления подозреваемого, обвиняемого, другого собственника имущества, их защитника, представителя или законного представителя, представителя юридического лица, в отношении которого осуществляется производство, если это необходимо в целях обеспечения ареста имущества (часть 2 указанной статьи).

         4) Международные стандарты

Международные договоры и стандарты в сфере уголовного судопроизводства исходят из того, что наложение ареста на имущество на досудебной стадии является серьезным вмешательством в право собственности, в связи с чем должно сопровождаться системой процессуальных гарантий, обеспечивающих защиту от произвольных и (или) несоразмерных ограничений, в которую включены следующие гарантии:

1. Гарантия судебного (независимого) контроля, закреплена:

– в статье 5 Страсбургской конвенции Совета Европы о конфискации доходов от преступлений 1990 года (CETS № 141), согласно которой участники конвенции принимают законодательные и другие необходимые меры для того, чтобы заинтересованные стороны, затронутые предусмотренными мерами, имели эффективные средства правовой защиты своих прав.

– в пункте 8 статьи 12 Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности (UNTOC) и пункте 9 статьи 31 Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции против коррупции (UNCAC), согласно которым положения об аресте и конфискации не должны толковаться как наносящие ущерб правам добросовестных третьих сторон.

– в статье 8 Варшавской конвенции Совета Европы о конфискации, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступлений и о финансировании терроризма 2005 года (CETS № 198), в соответствии с которой  участники конвенции принимают такие законодательные и иные необходимые меры, обеспечивающие заинтересованные стороны, в отношении которых приняты меры, предусмотренные статьями о конфискации, замораживании, изъятию и другими соответствующими положениями, эффективными средствами правовой защиты в целях сохранения их прав;

2. Право лица быть услышанным в суде и участвовать в процессах, закреплено:

– в статье 10 Всеобщей декларации прав человека, согласно которой каждый человек, для определения его прав и обязанностей, имеет право, на основе полного равенства, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом;

– в статье 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и касается случаев, когда мера затрагивает «гражданские права» лица. Лицо вправе представлять свои доводы и доказательства либо на стадии вынесения решения, либо незамедлительно после него, если мера была принята без его участия. Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) в своей практике неоднократно указывал, что даже временное ограничение права собственности требует обеспечения доступа к суду и возможности возражения.

3. Гарантии охраны права собственности и пропорциональности вмешательства закреплены, в частности:

– статьей 17 Хартии Европейского союза об Основных правах, согласно которой никто не может быть лишен своей собственности, кроме как по соображениям общественной пользы, в случаях и на условиях, предусмотренных законом;

– статьей 31 UNCAC, в которой указано, что при аресте имущества должны соблюдаться требования внутреннего права и процессуальные гарантии, направленные на защиту добросовестных владельцев.

4. Право на обжалование и пересмотр меры, упомянутые:

– в статье 28 Варшавской конвенции;

– в статье 18 Страсбургской конвенции;

– в статье 47 Хартии Европейского союза.

5. Автоматический пересмотр как элемент дополнительной защиты, доступный в ряде правопорядков и реализующий требование периодического пересмотра ареста имущества судом по собственной инициативе. Хотя это не закреплено как универсальная норма международного права, данный механизм соответствует целям и духу международных обязательств по обеспечению пропорциональности и минимизации чрезмерного вмешательства в имущественные права.

Таким образом, международные стандарты предполагают, что судебное санкционирование ареста на имущество на досудебной стадии должно обеспечивать право заинтересованных лиц быть услышанными в суде, защиту права собственности и пропорциональность вмешательства, а также возможность эффективного обжалования, так как эти принципы обеспечивают баланс между интересами уголовного правосудия и охраной фундаментальных прав человека.

       4. Выводы и предложения Республиканской коллегии адвокатов

1. Часть 2 статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан не соответствует следующим положениям Конституции Республики Казахстан:

– пункту 3 статьи 18 (право лица ознакомиться с решениями, затрагивающими права и интересы);

– подпункту 4) пункта 3 статьи 77 (право каждого быть выслушанным в суде);

– пункту 2 статьи 13 (право на судебную защиту);

– пунктам 2 и 3 статьи 26 Конституции (гарантия неприкосновенности собственности).

1. Статья 163 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан также не соответствует указанным положениям Конституции Республики Казахстан (пункт 2 статьи 13, пункт 3 статьи 18, пункты 2 и 3 статьи 26, подпункт 4 пункта 3 статьи 77) в связи с тем, что данная статья воспроизводит механизм, закрепленный в части 2 статьи 56 указанного Кодекса.
2. Республиканская коллегия адвокатов считает необходимым:

1) провести правовой мониторинг с целью выявления дополнительных нормативных положений, прямо или косвенно регулирующих вопросы наложения ареста на имущество (включая нормативные постановления Верховного Суда, профильные законы, подзаконные нормативные акты);

2) внести изменения в законодательство с целью включения алгоритма судебного санкционирования ареста на имущество:

– с проведением судебного заседания (в случаях обоснованного оспаривания правомерности ареста и при наличии подтверждающих документов);

– без проведения судебного заседания (при наличии рисков отчуждения или сокрытия имущества);

– предусмотреть обязательное последующее уведомление заинтересованных лиц.