ПОЗИЦИЯ Научно-консультативного совета РКА о рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан абзаца 1 пункта 9 НП ВС «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания и сокращения срока назначенного наказания»

УТВЕРЖДЕНА

решением

Научно-консультативного совета

Республиканской коллегии адвокатов

30 января 2026 года

ПОЗИЦИЯ

Научно-консультативного совета РКА о рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан абзаца 1 пункта 9 НП ВС «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания и сокращения срока назначенного наказания»

1. Описание проблемы

К конституционному производству принято обращение гражданина Х. (далее – Субъект обращения) о рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан абзаца 1 пункта 9 НП ВС «О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания и сокращения срока назначенного наказания» (далее – НП ВС).

Пунктом 9 НПВС предусмотрено, что фактическое отбытие осужденным, предусмотренного законом части срока наказания, в соответствии с частями третьей, четвертой и шестой статьи 72, частью второй статьи 73, частью первой статьи 86 и частью первой статьи 87 Уголовного Кодекса Республики Казахстан (далее – УК) не может служить безусловным основанием для условно-досрочного освобождения или замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания.

1. Суть предполагаемого нарушения прав

Субъект обращения указывает, что действующая редакция абзаца первого пункта 9 Нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан, согласно которой фактическое отбытие осужденным предусмотренной законом части срока наказания не является безусловным основанием для условно-досрочного освобождения либо замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания, допускает возможность расширенного и неоднозначного толкования. По его мнению, это обстоятельство приводит к тому, что в правоприменительной практике суды фактически получают возможность отказывать в применении условно-досрочного освобождения либо замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания даже при соблюдении всех условий, установленных статьями 72 и 73 Уголовного кодекса Республики Казахстан.

Субъект обращения полагает, что подобная практика обусловливает вынесение судебных решений об отказе без прямо предусмотренных законом оснований, что, в свою очередь, может повлечь фактическое продление срока отбывания наказания. В этой связи, по его мнению, оспариваемое положение не обеспечивает необходимой степени правовой определённости, противоречит принципу верховенства права и не согласуется с пунктом 1 статьи 39 Конституции Республики Казахстан, в силу которого ограничения прав и свобод допускаются исключительно на основании закона, должны быть ясными, предсказуемыми и не допускать произвольного толкования.

3.Международный опыт

Международные стандарты, разработанные ООН, Советом Европы и другими региональными механизмами защиты прав человека, настойчиво подчёркивают, что лишение свободы должно оставаться крайней мерой, применяемой исключительно тогда, когда это необходимо для защиты общества. В остальном предпочтение должно отдаваться мерам, которые способствуют исправлению правонарушителя и его ресоциализации.

В этом контексте институты условно-досрочного освобождения (УДО) и замены наказания более мягким видом (ЗМН) выступают не просто юридическими инструментами, но и важнейшими гарантиями реализации прав человека в пенитенциарной системе. В первую очередь, речь идёт о защите таких фундаментальных прав, как право на свободу и личную неприкосновенность (ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах ( далее - МПГПП), ст. 3 Всеобщей декларации прав человека (ВДПЧ), право на гуманное обращение (ст. 7 МПГПП ), право на справедливое судебное разбирательство и пересмотр наказания (ст. 14 МПГПП), а также право на надежду и реабилитацию. Они отражают принцип, согласно которому каждое лицо, отбывающее наказание, сохраняет право на надежду, на возможность доказать свою готовность к жизни в обществе и получить шанс на досрочное освобождение при соблюдении установленных условий.

В Германии институт условно-досрочного освобождения регламентирован Уголовным уложением (УУ) и практикуется достаточно широко. §57 УУ устанавливает, что осуждённый на определённый срок лишения свободы может быть условно-досрочно освобождён судом после фактического отбытия не менее двух третей срока наказания, при условии\, что суд придёт к выводу об отсутствии необходимости дальнейшего отбывания наказания для исправления осуждённого и убеждён, что он не совершит новых правонарушений. Общее правило для подавляющего большинства случаев – именно 2/3 фактически отбытого срока.

В то же время установлен и минимальный абсолютный срок, который должен провести в заключении любой осуждённый, независимо от длины назначенного наказания, который составляет не менее 2 месяцев.

Для осуждённых к пожизненному лишению свободы минимальный срок, по истечении которого пожизненно осуждённый может быть освобождён, составляет 15 лет заключения.

Что касается замены неотбытой части наказания более мягким, то в уголовном законодательстве Германии отсутствует самостоятельная статья, аналогичная ст. 73 УК РК. Немецкая система фактически рассматривает условно-досрочное освобождение как форму освобождения с пробационным надзором, а иных судебных механизмов преобразования наказания в более мягкое по ходу исполнения приговора не предусмотрено. Широко применяется перевод осуждённых, продемонстрировавших исправление, в тюрьмы открытого типа (без строгой изоляции, с возможностью работать вне учреждения) на заключительном этапе отбывания срока. Возможны длительные отпуска на свободу.

УДО во Франции регулируется положениями Уголовного кодекса и особенно подробно – Главой VII Уголовно-процессуального кодекса Франции (ст. 729–733).

Условия для условно-досрочного освобождения: общий критерий – суд должен убедиться, что цели наказания достигнуты: исправление осуждённого наступило, причинённый преступлением ущерб возмещён, вредные последствия устранены.

УДО составляет половину назначенного срока лишения свободы. То есть, осуждённый должен реально отбыть не менее 1/2 срока, прежде чем вообще может ставиться вопрос об освобождении. Вместе с тем для отдельных категорий французское право модифицирует этот порог: рецидивисты (повторно осуждённые) должны отбыть не менее 2/3 срока, прежде чем могут претендовать на УДО. С другой стороны, для пожилых осуждённых вводятся льготные условия – так, если осуждённому более 70 лет и ему требуется постоянный уход, достаточно обеспечить наличие места жительства и ухода, чтобы ходатайствовать об освобождении по состоянию здоровья независимо от половины срока. Для пожизненно лишённых свободы во Франции установлены особые условия: минимальный срок фактического заключения, по истечении которого возможен условный выход, обычно составляет 18 лет, а для осуждённых за тяжкие преступления – 22 года.

Во французской практике присутствует механизм, близкий, по сути, к замене части наказания более мягким, хотя формально он рассматривается как особый вид досрочного освобождения под контролем. Речь о так называемом домашнем заключении под электронным надзором. Если осуждённый приговорён к относительно короткому сроку лишения свободы (не более 2 лет лишения свободы), суд может разрешить ему покинуть учреждение и отбывать остаток наказания дома, с ношением электронного браслета и соблюдением ряда ограничений. Это, по сути, замена оставшейся тюремной части наказания на более мягкий режим – ограничение свободы с электронным мониторингом.  Перед вынесением решения суд запрашивает администрацию тюрьмы и службу пробации проверить жилищно-бытовые условия, подготовить оборудование контроля и определить график, в течение которого осуждённый должен находиться по месту жительства.

В праве Великобритании нет единой статьи закона об УДО в континентальном понимании; здесь говорят об условно-досрочном освобождении, а порядок регламентируется целым комплексом актов – Законами о уголовном правосудии разных лет и Правилами тюремной службы. Осуждённые к определённым срокам лишения свободы до определённой продолжительности (менее 4 лет, либо менее 7 лет в зависимости от категории преступления) обычно автоматически освобождаются после отбытия 1/2 срока – это называется автоматическое освобождение на лицензию (автоматическое потому, что не требует решения совета по условно-досрочному освобождению).При более длительных или тяжких приговорах действует правило 2/3 срока – в частности, с 2020 г. для осуждённых за тяжкие насильственные и сексуальные преступления предусмотрено отбытие минимум 2/3 срока в тюрьме, после чего возможно освобождение по решению Парольного управления (т.е. досрочное освобождение не гарантировано, а рассматривается индивидуально).

Замена наказания и иные механизмы смягчения. В британской системе имеются институты судебного пересмотра приговора – скажем, лицо, отбывающее длительный срок, может добиться снижения наказания через Апелляционный суд или помилование монарха (по совету Министра юстиции). Также внедрены различные схемы раннего освобождения по специальным основаниям: например, освобождение по болезни – тяжело больные заключённые могут быть отпущены раньше срока по решению министра.

В США система условно-досрочного освобождения крайне неоднородна ввиду федеративного устройства и различных подходов в юрисдикциях штатов и на федеральном уровне. На федеральном уровне США в 1984 г. был принят Закон о реформе приговоров, который отменил федеральное parole для преступлений, совершённых после 1987 года. Теперь в федеральной системе каждый осуждённый получает фиксированный срок и обязан отбыть как минимум 85% этого срока, после чего выпускается безусловно. Такая система ближе к европейской модели обязательного условно-досрочного освобождения, но отличие в том, что освобождение безусловное, т. е. без испытательного срока. Для особо опасных категорий (наркобароны, организаторы терроризма и т. п.) на федеральном уровне предусмотрено либо пожизненное без права parole, либо длительные сроки, где 15% сокращения мало влияют.

Однако, несмотря на отказ от parole в ряде юрисдикций, во многих штатах США parole сохранён. Например, в штатах Калифорния, Нью-Йорк, Техас – существуют Советы по условно-досрочному освобождению, рассматривающие дела заключённых, отбывающих неопределённый срок заключения. Обычно суд приговаривает человека к диапазону (например, 10–20 лет), устанавливает минимальный срок, по отбытии которого заключённый может быть рассмотрен на parole. Часто минимальный срок прямо оговорён законом для разных преступлений (например, для убийства второй степени – 15 лет и т. д.), а иногда определяется судом индивидуально. Процедура: заседание совета, интервью с заключённым, учитываются рапорт тюрьмы, мнение жертвы (в США жертвы и их семьи имеют право выступать против освобождения), план проживания на свободе. Решение о предоставлении parole далеко не гарантировано – многие заключённые получают отказ и пересматриваются неоднократно.

Замена наказания более мягким в США, как таковая, судом после приговора не предусмотрена. Если человек осуждён, суд исчерпал свою роль, и изменить наказание может только орган исполнительной власти через акт помилования или смягчения (коммутации). Коммутацией называется решение губернатора штата или президента (для федеральных преступлений) о снижении наказания – например, замена оставшейся части тюремного срока на более мягкую санкцию или просто сокращение срока. Коммутация, по сути, близка к ЗМН, но она не системна, а зависит от усмотрения властей, часто по политическим или гуманитарным мотивам. В целом же регулярное освобождение – это прерогатива системы parole (в штатах, где она есть) или обязательного отпускания после отбытия законодательно установленной части срока (в тех юрисдикциях, где parole отменено).

В Российской Федерации условно-досрочное освобождение и замена наказания регламентированы ст. 79 и 80 УК РФ соответственно, и эти нормы во многом послужили моделью для УК РК. УДО в РФ возможно после отбытия определённой части срока, зависящей от категории преступления: не менее 1/3 наказания за преступления небольшой и средней тяжести, 1/2 – за тяжкие, 2/3 – за особо тяжкие. Помимо этого, для ряда составов (насильственные действия против несовершеннолетних, терроризм) законодатель усилил требования – 3/4 или 4/5 срока. Общий минимальный срок – 6 месяцев лишения свободы. Решение принимает суд по месту отбывания наказания, основываясь на представлении исправительного учреждения и совета воспитателей.

ЗМН в РФ предусмотрена ст. 80 УК. Это самостоятельная процедура, позволяющая по отбытии определённой части срока заменить лишение свободы на более мягкое наказание – чаще всего на принудительные работы (аналог колонии-поселения) либо ограничение свободы (пробацию). Законом установлено, что неотбытую часть можно заменить после фактического отбытия не менее 1/3 срока, а для некоторых льготных категорий – ранее (например, для беременных женщин и женщин с малолетними детьми – после 1/4 срока). Сроки отбытия для ЗМН в РФ, даже ниже, чем для УДО (для УДО нужны 1/3–1/2–2/3, а для ЗМН – как правило, 1/3 единообразно, кроме особо тяжких, где может быть выше). Особенностью РФ (и Казахстана) является то, что ЗМН не прекращает уголовно-правового статуса осуждённого, лицо продолжает отбывать наказание, хотя и более мягкое, тогда как при УДО человек условно освобождён. Поэтому ВС РФ в своих постановлениях подчёркивает, что предпочтение должно отдаваться сначала замене наказания, и лишь убедившись в стойком право послушном поведении на более мягком режиме, лицо может быть полностью освобождено по УДО.

Республика Беларусь сохраняет, пожалуй, наиболее разработанную систему этапного освобождения, являясь своего рода моделью для других постсоветских стран. УДО согласно ст. 90 УК РБ, может применяться не только к лишению свободы, но и к ряду иных наказаний (исправительным работам, ограничениям свободы и т. д.). Сроки отбытия схожи с российскими: 1/2 срока – для лиц, не представляющих большой опасности и впервые осуждённых; 2/3 – для рецидивистов либо если ранее уже освобождался условно; 3/4 – для осуждённых за особо тяжкие или совершивших новое преступление во время неотбытой части наказания после преждевременного освобождения. Минимум – также 6 месяцев. Для пожизненно осуждённых: по отбытии 20 лет может быть заменено на 15-летний срок лишения свободы, после чего, отбыв этот срок, возможно УДО – таким образом, фактически минимум 35 лет для полной свободы.55

ЗМН в Беларуси урегулирована ст. 91 УК РБ. Применяется к лишению свободы и некоторым другим наказаниям. Отличие от РФ, сроки возможной замены меньше, чем для УДО. Это сделано умышленно, чтобы поэтапно улучшать положение осуждённого. В белорусской практике приоритет отдаётся первоначально замене наказания на более мягкое, а УДО уже после испытания на свободе. То есть, осуждённому скорее заменят лишение свободы на, скажем, ограничение свободы, и только если он устойчиво не нарушает закон на этом режиме, ему через некоторое время окончательно снимут наказание УДО.

4.      Позиция адвокатуры и ее обоснование

В соответствии с Конституцией РК, Республика Казахстан является правовым государством, в котором права и свободы человека признаются высшей ценностью (п. 1 ст. 1), государственная власть осуществляется на основе принципа разделения властей и их взаимодействия (п. 4 ст. 3), нормативные постановления Верховного Суда входят в систему действующего права и принимаются в целях единообразного применения законодательства судами (п. 1 ст. 4), права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только законом и лишь в той мере, в какой это необходимо для защиты конституционно значимых ценностей (п. 1 ст. 39).

Закреплённый в Конституции Республики Казахстан принцип правового государства предполагает ясность, предсказуемость и стабильность правового регулирования. Нормы законодательства и подзаконных актов должны чётко и недвусмысленно определять условия реализации правовых институтов.

Нормативные постановления Верховного Суда Республики Казахстан принимаются в целях обеспечения единообразного применения законодательства судами. В соответствии со статьёй 4 Конституции Республики Казахстан они включаются в систему действующего права, что, однако, не придаёт им статуса закона и не наделяет их правотворческими функциями, сопоставимыми с компетенцией законодательного органа. Мало того, они не могут дополнять уголовный закон новыми условиями, изменять баланс прав и обязанностей осужденного, вводить скрытые ограничения субъективных прав Конституция РК.

Согласно статье 77 Конституции Республики Казахстан, судьи при осуществлении правосудия подчиняются исключительно Конституции и законам. В силу статьи 81 Конституции, Верховный Суд Республики Казахстан является высшим судебным органом по гражданским, уголовным и иным делам и осуществляет надзор за судебной деятельностью, в том числе посредством дачи разъяснений по вопросам судебной практики. При этом данные разъяснения носят интерпретационный характер и направлены на уточнение порядка применения норм права, а не на их изменение или дополнение. Следовательно, нормативные постановления Верховного Суда не могут устанавливать новые правовые предписания, вводить дополнительные условия реализации прав и обязанностей либо ограничивать действие норм закона, поскольку такие действия выходили бы за пределы судебной власти и противоречили конституционному принципу разделения властей. В связи с изложенным, оценка соответствия положения абзаца 1 п. 9 Нормативного постановления Верховного Суда РК № 6 Конституции требует соотнесения его с основными конституционными принципами.

Статьи 72 и 73 УК РК, закрепляют правовые основания и условия применения институтов условно-досрочного освобождения от отбывания наказания и замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания либо сокращения срока назначенного наказания. Указанные нормы формируют завершённую и системно выстроенную модель уголовно-правового регулирования, в рамках которой законодатель чётко определяет, как минимальные сроки фактического отбытия наказания, так и дополнительные юридически значимые условия применения соответствующих институтов.

Абзац первый пункта 9 НП ВС РК, согласно которому фактическое отбытие осужденным предусмотренной законом части срока наказания само по себе не является безусловным основанием для условно-досрочного освобождения либо замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания.

В соответствии с частью первой статьи 72 УК РК, лицо, отбывающее ограничение свободы либо лишение свободы, после фактического отбытия установленной законом части срока может быть освобождено условно-досрочно, если суд придёт к выводу об отсутствии необходимости в полном отбывании наказания для его исправления. При этом абзац второй части первой указанной статьи содержит императивное предписание, согласно которому лицо подлежит условно-досрочному освобождению при одновременном наличии двух условий: полного возмещения причинённого преступлением ущерба и отсутствия злостных нарушений установленного порядка отбывания наказания.

Аналогичный подход прослеживается и в статье 73 УК РК, регулирующей замену неотбытой части наказания более мягким видом наказания либо сокращение срока наказания. Законодатель, определяя основания и минимальные сроки для применения данного института, также исчерпывающим образом устанавливает условия, при которых соответствующее решение может быть принято судом, не допуская их расширительного толкования либо дополнения подзаконными актами.

Между тем абзац первый пункта 9 Нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан № 6 закрепляет положение о том, что фактическое отбытие осуждённым предусмотренной законом части срока наказания не может рассматриваться в качестве безусловного основания для применения условно-досрочного освобождения либо замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания. Данное положение Нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан № 6 нарушает принципы правовой определённости и равенства перед законом, а также выходит за рамки законодательной компетенции. По своему нормативному содержанию это положение распространяется на все случаи применения указанных институтов, включая ситуации, прямо урегулированные абзацем вторым части первой статьи 72 УК РК, в которых закон устанавливает обязательность условно-досрочного освобождения при наличии предусмотренных условий.

Таким образом, нормативное постановление фактически нивелирует императивный характер законодательного предписания, подменяя его расширенным судебным усмотрением. Это приводит к трансформации правовой конструкции условно-досрочного освобождения: вместо предусмотренного законом обязательного освобождения при выполнении установленных условий суд наделяется возможностью отказа по мотивам, не предусмотренным уголовным законом. В результате в правоприменительной практике возникают дополнительные, не закреплённые в законе критерии оценки, что выходит за пределы интерпретационной функции судебной власти.

Указанное расхождение свидетельствует о наличии прямой нормативной коллизии между положениями статей 72 и 73 Уголовного кодекса Республики Казахстан и абзацем первым пункта 9 Нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан № 6. По существу, оспариваемое положение подзаконного акта изменяет нормативное содержание закона, усложняет условия реализации предусмотренных им правовых институтов и тем самым нарушает установленный законодателем баланс между целями наказания и принципом его индивидуализации.

Как показано в разделе 3, положения абзаца 1 п. 9 Нормативного постановления Верховного Суда РК № 6 фактически вводят дополнительные условия для применения институтов условно-досрочного освобождения (УДО) и замены меры наказания на менее строгую (ЗМН), что с точки зрения законности, является недопустимым, поскольку уголовное законодательство исчерпывающе определяет основания и условия применения данных институтов. Согласно Конституции РК и Закона РК «О правовых актах», установление материальных условий возможно исключительно посредством закона, поскольку законодатель прямо исключает возможность установления каких-либо дополнительных условий применения условно-досрочного освобождения в указанных случаях.

Соответственно, установление актом Верховного суда дополнительных препятствий для применения УДО или ЗМН без соответствующей законодательно закрепленной нормы, прямо нарушает принципы правовой определенности и делегирования компетенции, обеспечивающие систему сдержек и противовесов. Более того, это фактически предоставляет судебной власти возможность регулировать институт, который Конституцией отнесен к исключительной компетенции законодательного органа. Суд не вправе выходить за рамки закона и «устанавливать иные, не предусмотренные законом основания» для отказа в применении УДО или ЗМН, что прямо запрещено пунктом 12 Нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан № 6.

Судебная практика по вопросам условно-досрочного освобождения и замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания, свидетельствует о необходимости более точной, детализированной правовой регламентации и единообразного подхода к содержанию текстов принимаемых решений.

Конституционный Суд Республики Казахстан, в своих правовых позициях неоднократно указывал, что принцип правовой определённости, вытекающий из статьи 1 Конституции РК, предполагает ясность, предсказуемость и непротиворечивость правового регулирования, а также исключение возможности произвольного усмотрения при применении норм, затрагивающих права и законные интересы лица. В указанном контексте, правоприменительная практика должна осуществляться на основе чётко сформулированных и нормативно закреплённых критериев, позволяющих адресатам права разумно предвидеть правовые последствия своих действий.

В частности, указанное содержится в нормативных постановлениях от 11 июля 2024 года № 48-НП «О рассмотрении на соответствие Конституции РК пункта 1) части восьмой статьи 72 Уголовного кодекса РК от 3 июля 2014 года, от 16 мая 2024 года № 44-НП «О рассмотрении на соответствие Конституции РК пункта 4) части восьмой статьи 72 Уголовного кодекса РК»,  от 3 июля 2014 года и от 27 декабря 2024 года № 59-НП «О рассмотрении на соответствие Конституции РК части второй статьи 2 Уголовно-исполнительного кодекса РК от 5 июля 2014 года».

В отсутствие достаточной конкретизации правового регулирования, в ряде случаев суды при разрешении ходатайств об условно-досрочном освобождении либо о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания, основывают свои выводы на обстоятельствах, которые прямо не предусмотрены уголовным и уголовно-исполнительным законодательством, что приводит к формированию неоднородной судебной практики, создаёт состояние правовой неопределённости и затрудняет реализацию принципа законности.

Абзац 1 пункта 9 НП ВС РК, по своей юридической природе фактически трансформирует закреплённое в уголовном законе право осуждённого на рассмотрение вопроса об условно-досрочном освобождении в неопределённую дискрецию суда, не ограниченную законом и не обеспеченную какими-либо нормативно закреплёнными критериями. Тем самым Верховный Суд выходит за пределы своих конституционных полномочий, фактически формируя новую норму уголовного права, что противоречит принципу разделения властей, закреплённому в пункте 4 статьи 3 Конституции РК, приводя к подмене воли законодателя судебным усмотрением, а реализацию данного права – иллюзорной и допускает фактическое бессрочное отбывание наказания, сверх законодательно обусловленного минимума.

5. Выводы и предложения Республиканской коллегии адвокатов

Абзац первый пункта 9 Нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 2 октября 2015 года № 6, фактически вводит не предусмотренное уголовным законом ограничение права осуждённого на условно-досрочное освобождение, чем нарушает требования пункта 1 статьи 39 Конституции Республики Казахстан о допустимости ограничения прав и свобод исключительно законами, а также противоречит принципам верховенства права, правовой определённости и разделения власти.

Указанное положение не может рассматриваться в качестве допустимого разъяснения закона, поскольку оно изменяет его содержание и правовые последствия, вступая в противоречие с положениями части 1 статьи 72 и статьи 73 Уголовного кодекса Республики Казахстан.

Исходя из изложенного, абзац первый пункта 9 Нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 2 октября 2015 года № 6 подлежит признанию не соответствующим Конституции Республики Казахстан.