ПОЗИЦИЯ Научно-консультативного совета Республиканской коллегии адвокатов по вопросу соответствия Конституции Республики Казахстан абзаца первого пункта 2 статьи 51 Кодекса Республики Казахстан от 26 декабря 2011 года № 518-IV «О браке (супружестве) и семье» и абзаца первого пункта 15 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 29 ноября 2018 года № 16 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения ребенка»
УТВЕРЖДЕНА
решением
Научно-консультативного совета
Республиканской коллегии адвокатов
«22» сентября 2026 года
ПОЗИЦИЯ
Научно-консультативного совета
Республиканской коллегии адвокатов
по вопросу соответствия Конституции Республики Казахстан абзаца первого пункта 2 статьи 51 Кодекса Республики Казахстан от 26 декабря 2011 года № 518-IV «О браке (супружестве) и семье» и абзаца первого пункта 15 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 29 ноября 2018 года № 16 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения ребенка»
1. Описание проблемы.
К конституционному производству принято обращение гражданина Ю. (далее - Субъект обращения) о проверке соответствия Конституции Республики Казахстан (далее - Конституция) абзаца первого пункта 2 статьи 51 Кодекса Республики Казахстан «О браке (супружестве) и семье» (далее - Кодекс) и абзаца первого пункта 15 нормативного постановления Верховного Суда Республики Казахстан от 29 ноября 2018 года № 16 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных с установлением происхождения ребенка» (далее - НП ВС № 16).
Конституционный Суд в соответствии со статьями 24 и 49 Конституционного закона РК «О Конституционном Суде Республики Казахстан» обратился в Республиканскую коллегию адвокатов (далее - РКА) с просьбой выразить позицию по предмету обращения. Вопрос состоит в соответствии оспариваемых положений пунктам 1, 2 и 5 статьи 15, пунктам 2 и 3 статьи 29, пунктам 1 и 3 статьи 30, пункту 1 статьи 41 и статье 79 Конституции.
Особенность дела состоит в том, что оспариваемые положения применены к лицу, в отношении которого запись об отце произведена не на основании совместного заявления отца и матери, а на основании свидетельства о заключении брака.
2. Суть предполагаемых нарушений прав Субъекта обращения.
Как следует из материалов обращения, 26 января 2024 года Субъект обращения заключил брак, а через 24 дня, 19 февраля 2024 года, у его супруги родился ребенок.
16 октября 2025 года брак между супругами был расторгнут на основании вступившего в законную силу решения суда, вынесенного по иску Субъекта обращения. По его утверждению, после расторжения брака мать ребенка возобновила отношения с его биологическим отцом.
В период брака Субъект обращения предъявил к супруге иск об исключении сведений об отце из актовой записи о рождении ребенка. Представленное им в суде генетическое исследование исключило его биологическое отцовство.
Решением Специализированного межрайонного суда по делам несовершеннолетних Алматинской области от 15 октября 2025 года в удовлетворении иска было отказано. Постановлением судебной коллегии по гражданским делам Алматинского областного суда от 28 января 2026 года решение оставлено без изменения. Суды применили оспариваемые положения и признали запись об отце добровольной, произведенной без принуждения и в установленном порядке, а осведомленность Субъекта обращения об отсутствии биологического родства - достоверной. Доказательств нарушения его волеизъявления, предусмотренных абзацем вторым пункта 15 НП ВС № 16, представлено не было.
Субъект обращения полагает, что оспариваемые положения превратили его добровольное решение (реализацию конституционного права, а не исполнение обязанности) в бессрочную принудительную обязанность содержать чужого ребенка. По его мнению, это затрагивает его имущественные права и право собственности.
Запись об отце сохранится в информационных системах пожизненно, что способно повлиять на его будущие семейные отношения. Ребенок, не являющийся его биологическим потомком, становится наследником по закону, что, по мнению Субъекта обращения, ущемляет права его будущей супруги и будущих биологических детей. Биологический отец при этом освобождается от имущественной ответственности за счет Субъекта обращения.
Кроме того, по мнению Субъекта обращения, оспариваемые положения ущемляют права самого биологического отца, лишенного, как утверждается, возможности быть записанным отцом. Страдают и права ребенка, т.к. для обоих сохранение такой записи создает социальную, психологическую и административную нагрузку.
Субъект обращения считает, что оспариваемые положения противоречат пунктам 1, 2 и 5 статьи 15, пунктам 2 и 3 статьи 29, пунктам 1 и 3 статьи 30, пункту 1 статьи 41 и статье 79 Конституции. Довод о нарушении статьи 79 он связывает с тем, что суды первой и второй инстанций применили оспариваемые положения, не обратившись в Конституционный Суд. Кроме того, он считает, что абзац первый пункта 2 статьи 51 Кодекса противоречит статьям 6 и 24 Кодекса, однако развернутое обоснование этого довода в обращении отсутствует.
3. Позиция РКА и ее обоснование.
а) Содержание оспариваемого регулирования.
Согласно абзацу первому пункта 2 статьи 51 Кодекса «требование лица, записанного отцом ребенка на основании совместного заявления отца и матери, по заявлению отца ребенка или согласно решению суда об отмене отцовства, не может быть удовлетворено, если в момент записи этому лицу было известно, что оно фактически не является отцом ребенка».
Абзац второй того же пункта устанавливает следующее. Если в записи акта о рождении ребенка отцом указан супруг или бывший супруг матери ребенка, регистрирующим органом во внесении изменений об установлении отцовства должно быть письменно отказано до решения судом вопроса об исключении сведений об отце ребенка из записи акта о рождении.
Абзац первый пункта 15 НП ВС № 16 разъясняет, что лицо, записанное отцом ребенка на основании совместного заявления отца и матери ребенка, не вправе оспаривать свое отцовство, если в момент подачи такого заявления ему было известно, что оно фактически не является отцом ребенка.
Основания записи, перечисленные в абзаце первом пункта 2 статьи 51 Кодекса, совместное заявление отца и матери, заявление отца ребенка, решение суда - соответствуют исчерпывающему перечню оснований внесения изменений в актовую запись о рождении при установлении отцовства (пункт 1 статьи 192-1 Кодекса). Установление отцовства по смыслу подпункта 7) пункта 1 статьи 1 Кодекса - это установление регистрирующим органом либо в судебном порядке отцовства лица, не состоящего в браке (супружестве) с матерью ребенка (пункт 5 статьи 47, статьи 48 и 49 Кодекса). Ни одно из названных оснований не является записью об отце в силу брака с матерью ребенка.
Запись об отце ребенка, родившегося у матери, состоящей в браке, производится по иному основанию. Согласно абзацу первому пункта 2 статьи 47 Кодекса происхождение ребенка от лиц, состоящих в браке (супружестве) между собой, подтверждается свидетельством о заключении брака (супружества) родителей. В силу пункта 1 статьи 192 Кодекса свидетельство о заключении брака является основанием для записи супругов родителями ребенка. Такая запись производится в силу закона и не требует отдельного волеизъявления супруга матери о признании себя отцом ребенка.
Оспорить такую запись в судебном порядке вправе лицо, записанное отцом ребенка (пункт 1 статьи 51 Кодекса). Исключение сведений об отце, указанном согласно свидетельству или актовой записи о заключении, расторжении брака (супружества), производится регистрирующим органом на основании решения суда (абзац первый пункта 6 статьи 47 Кодекса). На необходимость предварительного судебного разрешения этого вопроса указывает и абзац второй пункта 2 статьи 51 Кодекса.
Таким образом, законодатель разграничил два вида записи об отце:
1) запись по основаниям установления отцовства, к которой относится правило абзаца первого пункта 2 статьи 51 Кодекса;
2) запись в силу брака с матерью ребенка, для которой такое ограничение законом не установлено.
б) Характер установленного ограничения.
Абзац первый пункта 2 статьи 51 Кодекса не ограничивает право лица на обращение в суд, поскольку иск принимается к производству и рассматривается по существу. Данное правило лишь устанавливает основание, по которому в удовлетворении иска может быть отказано, следовательно оно не является ограничением права на судебную защиту, предусмотренного пунктом 2 статьи 12 Конституции, которое в силу пункта 3 статьи 41 Конституции не подлежит ограничению ни в каких случаях.
Вместе с тем указанное правило ограничивает возможность лица освободиться от правового статуса отца. Тем самым оно затрагивает сферу отношений отцовства, находящихся под защитой государства (пункт 1 статьи 30 Конституции, пункт 1 статьи 2 Кодекса). Следовательно, оно должно отвечать требованиям пункта 1 статьи 41 Конституции, согласно которой права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только законами и лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, прав и свобод человека и гражданина, обеспечения национальной безопасности, охраны общественного порядка, здоровья граждан и нравственности общества.
Аналогичное требование применительно к брачно-семейным отношениям закреплено в абзаце втором пункта 4 статьи 2 Кодекса.
в) Оценка ограничения в пределах оснований, прямо предусмотренных законом.
Применительно к основаниям, прямо названным в абзаце первом пункта 2 статьи 51 Кодекса, установленное ограничение отвечает требованиям пункта 1 статьи 41 Конституции.
Во-первых, оно установлено законом.
Во-вторых, оно преследует цель защиты прав и свобод человека: прав и законных интересов ребенка, стабильности его семейно-правового статуса, а также правовой определенности. Лицо, которое, достоверно зная об отсутствии биологического родства, совершает юридически значимое действие по признанию себя отцом, принимает на себя установленный законом комплекс прав и обязанностей. Возможность последующего одностороннего отказа от этого статуса лишь вследствие изменения личной позиции лица противоречила бы интересам ребенка.
В-третьих, ограничение соразмерно. Оно не является абсолютным: в силу абзаца второго пункта 15 НП ВС № 16 учитываются обстоятельства, свидетельствующие о нарушении волеизъявления лица, в том числе обман, заблуждение, насилие, угрозы. Лицо, фактически являющееся отцом ребенка, сохраняет право оспорить запись (пункт 1 статьи 51 Кодекса). Менее ограничительное средство, которое обеспечивало бы ту же стабильность статуса ребенка, не усматривается.
Сопоставимое регулирование предусмотрено пунктом 2 статьи 52 Семейного кодекса Российской Федерации. Эта норма связывает аналогичный запрет с записью об отце, произведенной на основании пункта 2 статьи 51 указанного Кодекса, то есть в отношении лица, не состоящего в браке с матерью ребенка.
г) Недопустимость распространения ограничения на лицо, записанное отцом в силу брака.
Запись об отце на основании свидетельства о заключении брака не входит в перечень оснований, названных в абзаце первом пункта 2 статьи 51 Кодекса. Распространение на такую запись установленного этой нормой ограничения означает установление ограничения права посредством расширительного толкования или применения закона по аналогии.
Это не соответствует пункту 1 статьи 41 Конституции, согласно которому права и свободы могут быть ограничены только законами. Включение нормативных постановлений Верховного Суда в состав действующего права (пункт 1 статьи 5 Конституции) этого вывода не меняет, т.к. разъяснения Верховного Суда не могут устанавливать ограничения прав, не предусмотренные законом.
Применение аналогии здесь исключено и по смыслу самого Кодекса. Согласно пункту 2 статьи 5 Кодекса аналогия закона применяется лишь к отношениям, прямо не урегулированным законодательством. Оспаривание записи об отце, произведенной в силу брака, прямо урегулировано пунктом 1 статьи 51 и абзацем первым пункта 6 статьи 47 Кодекса.
То, что супруг знал об отсутствии биологического родства, само по себе не заменяет предусмотренный законом юридический факт, в виде записи об отцовстве по одному из оснований, указанных в абзаце первом пункта 2 статьи 51 Кодекса. Следовательно, имеет значение не только осведомленность лица, но и то, на каком основании оно указано отцом ребенка.
Этот вывод не меняется и в случае вступления мужчины в брак с беременной женщиной. Брак является добровольным и равноправным союзом мужчины и женщины (пункт 2 статьи 30 Конституции). Однако само по себе заключение брака не означает признания отцовства в отношении ребенка, если мужчине известно, что ребенок не происходит от него.
РКА учитывает, что при регистрации рождения стороны могли воспользоваться иным порядком. Пункт 4 статьи 47 Кодекса позволяет при наличии письменного заявления матери и отца ребенка либо супруга установить отцовство другого лица. Абзац третий пункта 3 статьи 192 Кодекса позволяет записать отцом лицо, не являющееся супругом родившей женщины, при его письменном признании и письменном согласии ее мужа. Однако закон не связывает с неиспользованием этих возможностей утрату права на оспаривание записи, произведенной в силу брака. Установить такое последствие вправе только законодатель.
д) Соответствие такого подхода принципу равенства.
Различие в правовом положении лица, записанного отцом по основаниям установления отцовства, и лица, записанного отцом в силу брака, не нарушает пункт 1 статьи 16 Конституции. Оно установлено самим законом и объективно обусловлено различием оснований записи:
в первом случае запись об отцовстве является результатом самостоятельного волеизъявления;
во втором случае запись возникает в силу установленной законом презумпции отцовства, связанного с брачными отношениями.
Уравнивание этих категорий посредством толкования, напротив, означало бы установление для состоящих в браке лиц дополнительного ограничения, которого непосредственно закон не предусматривает.
е) Защита интересов ребенка.
Предлагаемое разграничение не оставляет без защиты интересы ребенка. Требование лица, записанного отцом в силу брака, подлежит рассмотрению судом по существу в порядке пункта 1 статьи 51 и абзаца первого пункта 6 статьи 47 Кодекса. При этом суд исследует все доказательства и в первую очередь учитывает интересы ребенка. Признание иска ответчиком не освобождает суд от проверки того, не нарушает ли оно права и законные интересы ребенка.
Такой подход согласуется с конституционным принципом защиты государством брака и семьи (пункт 1 статьи 30 Конституции). Этот принцип предполагает приоритет семейного воспитания детей, заботы об их развитии и благосостоянии (подпункт 5) пункта 2 статьи 2 Кодекса), на что указано в нормативных постановлениях Конституционного Суда Республики Казахстан от 23 июля 2024 года № 49-НП и от 11 июня 2026 года № 86-НП.
Он также соответствует праву ребенка, насколько это возможно, знать своих родителей (пункт 1 статьи 46, статья 60 Кодекса, статьи 21 и 25 Закона РК «О правах ребенка в Республике Казахстан»). Он согласуется и с международными обязательствами Республики Казахстан: с принципом приоритета наилучших интересов ребенка (статья 3 Конвенции о правах ребенка от 20 ноября 1989 года), с правом ребенка знать своих родителей (статья 7 Конвенции), а также с положениями статей 23 и 24 Международного пакта о гражданских и политических правах, гарантирующими защиту семьи и право ребенка на необходимые меры защиты.
Системное толкование приведенных положений позволяет заключить, что интересы ребенка обеспечиваются не формальным запретом на оспаривание записи об отце, а оценкой такого требования судом с учетом обстоятельств конкретного дела. Распространение запрета, установленного абзацем первым пункта 2 статьи 51 Кодекса, на лицо, записанное отцом в силу брака, лишает суд этой возможности. Кроме того, в силу абзаца второго пункта 2 статьи 51 Кодекса, пока в записи акта о рождении отцом указан супруг или бывший супруг матери, отцовство лица, фактически являющегося отцом ребенка, не может быть установлено во внесудебном порядке (пункт 4 статьи 47 Кодекса). Тем самым сохранение такой записи при установленном отсутствии биологического родства может препятствовать реализации права ребенка знать своих родителей и пользоваться их заботой.
Таким образом, правовое регулирование, затрагивающее происхождение ребенка, должно применяться с соблюдением принципов справедливости и соразмерности (пункт 1 статьи 41 Конституции) и обеспечивать приоритет наилучших интересов ребенка, которые в каждом деле подлежат оценке судом.
ж) Конституционно-правовое значение вопроса.
РКА учитывает, что Конституционный Суд не проверяет законность и обоснованность судебных актов. Вместе с тем обстоятельства дела Субъекта обращения показывают, что в судебной практике абзац первый пункта 2 статьи 51 Кодекса во взаимосвязи с абзацем первым пункта 15 НП ВС № 16 применяется независимо от основания, по которому лицо записано отцом ребенка.
Такое понимание оспариваемых положений приводит к неоднозначности толкования норм и фактически допускает ограничение прав, которое прямо не предусмотрено законом, в связи с чем необходимо определить их конституционно-правовой смысл, установить пределы их применения, что позволит обеспечить единообразное толкование и исключить применение нормы к отношениям, которые законодатель прямо не охватывал.
Согласно пункта 2 статьи 75 Конституции акты, признанные соответствующими Конституции в истолковании, данном Конституционным Судом, подлежат применению именно в таком истолковании. Следовательно, выявленный Конституционным Судом конституционно-правовой смысл оспариваемых положений является обязательным ориентиром для их дальнейшего применения судами и направлен на устранение выявленной правовой неопределенности.
з) Об иных доводах Субъекта обращения.
Доводы о противоречии оспариваемых положений пункту 5 статьи 15 и пунктам 2 и 3 статьи 29 Конституции самостоятельного значения не имеют. Алиментная обязанность и наследственные права ребенка производны от правового статуса отца и не являются лишением имущества в смысле пункта 3 статьи 29 Конституции. Их конституционная оценка определяется ответом на вопрос о допустимости сохранения этого статуса, изложенным выше.
Ссылки на нарушение прав биологического отца и ребенка не могут быть приняты, поскольку Субъект обращения вправе ставить только вопрос о нарушении собственных прав. Кроме того, лицо, фактически являющееся отцом ребенка, не лишен права оспорить запись об отце в судебном порядке (пункт 1 статьи 51 Кодекса).
Довод о нарушении статьи 79 Конституции в связи с тем, что суды не обратились в Конституционный Суд, не свидетельствует о несоответствии оспариваемых положений Конституции. Неиспользование судом этого механизма не определяет конституционность нормы.
Довод о противоречии абзаца первого пункта 2 статьи 51 Кодекса статьям 6 и 24 Кодекса не относится к предмету конституционного контроля. Он касается соотношения норм одного закона, а не их соответствия Конституции.
4. Выводы.
На основании изложенного РКА полагает:
1) Абзац первый пункта 2 статьи 51 Кодекса и абзац первый пункта 15 НП ВС № 16 в части, касающейся лиц, записанных отцом ребенка по основаниям, прямо названным в абзаце первом пункта 2 статьи 51 Кодекса, не противоречат пунктам 1, 2 и 5 статьи 15, пунктам 2 и 3 статьи 29, пунктам 1 и 3 статьи 30 и пункту 1 статьи 41 Конституции. Установленное ими ограничение предусмотрено законом, направлено на защиту прав ребенка и правовой определенности и соразмерно этим целям.
2) Указанное ограничение не распространяется на лицо, записанное отцом ребенка на основании свидетельства о заключении брака с его матерью (абзац первый пункта 2 статьи 47, пункт 1 статьи 192 Кодекса). Требование такого лица об оспаривании записи об отце рассматривается судом в порядке пункта 1 статьи 51 Кодекса. Исключение сведений об отце производится на основании решения суда (абзац первый пункта 6 статьи 47, абзац второй пункта 2 статьи 51 Кодекса).
3) Распространение ограничения на лицо, записанное отцом в силу брака, лишь на том основании, что оно знало об отсутствии биологического родства, означало бы установление ограничения права, не предусмотренного законом. Это не соответствует пункту 1 статьи 41 Конституции.
4) С учетом изложенного РКА полагает, что абзац первый пункта 2 статьи 51 Кодекса и абзац первый пункта 15 НП ВС № 16 соответствуют Конституции в следующем истолковании. Установленное ими правило о недопустимости удовлетворения требования об оспаривании отцовства применяется исключительно к лицам, записанным отцом ребенка по основаниям, прямо названным в абзаце первом пункта 2 статьи 51 Кодекса. Оно не распространяется на лицо, записанное отцом ребенка на основании свидетельства о заключении брака с его матерью. Требование такого лица подлежит разрешению судом, по существу, в порядке пункта 1 статьи 51 и абзаца первого пункта 6 статьи 47 Кодекса с учетом интересов ребенка.
5) Доводы Субъекта обращения о противоречии оспариваемых положений статье 79 Конституции не подтверждаются. Доводы о противоречии статьям 6 и 24 Кодекса не относятся к предмету конституционного контроля.
6) По мнению РКА, правовой определенности и единообразию судебной практики способствовало бы прямое закрепление в статье 51 Кодекса того, что правило абзаца первого ее пункта 2 не распространяется на лицо, записанное отцом в силу брака с матерью ребенка. Это не означает признания действующего регулирования несоответствующим Конституции.
