ЦИФРОВЫЕ АКТИВЫ В СУДЕ: НОВЫЕ ВОПРОСЫ К ДОКАЗАТЕЛЬСТВАМ И ЗАЩИТЕ

В материалах уголовного дела есть таблица с историей криптовалютных операций. На ее основе проводятся расчеты, готовится экспертное заключение, строится обвинение. Суду ее представляют как сведения с криптовалютной платформы. Но что делать, если таблица составлена криминалистами, а официальной выписки самой биржи в деле нет? Как проверить, откуда получены данные, полностью ли они представлены и что изменилось при их обработке? Для адвокатов, работающих с такими делами, от ответов на эти вопросы зависит возможность полноценно защитить доверителя.

Эту проблему подняла Хамида Айткалиева, адвокат Коллегии адвокатов города Астана, представившая Республиканскую коллегию адвокатов на международной научно-практической конференции «Судебная экспертиза в системе правосудия: вызовы и перспективы». Конференция состоялась 11 сентября 2026 года в Астане и была организована Центром судебных экспертиз Министерства юстиции Республики Казахстан. На панельной сессии под модераторством Даурена Карашева представители следствия, прокуратуры, суда, адвокатуры, экспертного сообщества и технологических компаний обсуждали работу с цифровыми активами и криптовалютами.

Еще недавно эта тема могла казаться узкой специализацией. Сегодня адвокаты сталкиваются с ней в делах о мошенничестве, незаконном предпринимательстве, легализации преступных доходов, а также в гражданских спорах о принадлежности активов и возврате денежных средств. Вместе с числом таких дел растет и количество вопросов к тому, как собираются, исследуются и оцениваются доказательства.

Хамида Айткалиева обратила внимание на конкретную ситуацию из своей практики. По ее словам, во всех известных ей уголовных делах этой категории отсутствовали официальные выписки криптовалютных бирж, запросы следствия непосредственно на эти площадки и их официальные ответы. В материалах имелась переписка следователя с Агентством по финансовому мониторингу и предоставленные оттуда таблицы. Сведения в них уже были переработаны криминалистами соответствующих служб расследования. Суду такие материалы представлялись в качестве выписок с платформ, хотя фактически являлись таблицами, составленными сотрудниками органов расследования.

Это различие имеет принципиальное значение. Защите неизвестно, откуда первоначально получена информация, в каком виде она поступила и как была преобразована. Без документов самой криптобиржи невозможно сопоставить таблицу с первоисточником и проверить полноту отраженных операций. При этом именно переработанные сведения впоследствии становятся основой исследований и экспертных выводов. По существу, вопрос о достоверности исходных данных остается открытым на протяжении всего дальнейшего доказывания.

Как подчеркнула Хамида Айткалиева, процессуальные гарантии существуют для того, чтобы справедливость решения не зависела исключительно от добросовестности конкретного участника расследования. Адвокату необходима реальная возможность проверить происхождение и содержание информации, положенной в основу обвинения. С этим напрямую связано качество судебной экспертизы: даже самый квалифицированный эксперт ограничен теми материалами, которые ему предоставили. Если существенной части данных нет, эксперт должен прямо указать на невозможность достоверного вывода и необходимость дополнительных сведений.

Отдельная проблема касается самой методики исследования цифровых активов. По оценке Хамиды Айткалиевой, недавно принятая методика уже устарела и требует серьезной доработки. Ее появление было необходимым шагом, однако первоначальная проработанность отдельных положений оказалась недостаточной. Одновременно меняются законодательство, способы проведения операций и используемые технологии. Все это требует пересмотра подходов к исследованию и расчетам, от которых могут зависеть размер вменяемого дохода или ущерба, квалификация деяния и ответственность человека.

Недостаточная определенность законодательства и методики, по мнению спикера, оставляет пространство для различного толкования и приводит к неоднородной практике. Не всегда последовательно разграничиваются операции гражданина в личных целях и предпринимательская деятельность. Дела со схожими обстоятельствами могут получать разную правовую оценку: одни прекращаются на досудебной стадии, другие доходят до обвинительного приговора. Такие различия требуют объяснения через обстоятельства дела и доказательства, а не через особенности подхода конкретного следователя или суда. В докладе прозвучала важная мысль: «Но неизбежные недостатки развивающегося законодательства не должны автоматически переноситься на гражданина».

Для адвокатского сообщества в этом разговоре есть и собственная задача. Необходимо понимать, какие данные лежат в основе расчета, чего не хватает в материалах дела и какие вопросы следует поставить перед экспертом. Это требует постоянного обновления знаний, независимо от стажа и накопленного опыта. Как сформулировала Хамида Айткалиева: «Не требуется, чтобы все мы стали специалистами по блокчейн-аналитике. Но все участники процесса должны разговаривать на одном профессиональном языке».

Дела, которые еще недавно воспринимались как правовые проблемы будущего, уже стали частью работы адвокатов. За историей цифровых операций может стоять потерпевший от мошенничества, участник спорной сделки или человек, столкнувшийся с уголовным преследованием. Чтобы защитить его интересы, все чаще необходимо разбираться в том, как получены и истолкованы технические сведения. Поэтому участие адвокатуры в формировании экспертных подходов важно уже сейчас: от качества этих подходов зависит, насколько убедительно и справедливо будут разрешаться конкретные дела.