ПАСЫНКИ ФЕМИДЫ

В книге Джона Гришэма “Пора убивать”, по которой снят один из лучших в истории фильмов про суд присяжных, есть эпизод, где судья прерывает спорящих между собой на подготовительном заседании прокурора и адвоката словами: “Джентльмены, прошу вас. Дело обещает быть долгим и эмоциональным. Надеюсь, что мои юристы покажут себя в нем настоящими профессионалами…” Обратите внимание: судья называет представителей сторон в уголовном процессе своими юристами!

В правовых системах, достоянием которых гордится все человечество, судьи, прокуроры и адвокаты представляют собой единое юридическое сообщество, признающее своей главной задачей служение закону. Разумеется, каждый служит закону в рамках той профессии, к которой принадлежит.

Но что объединяет всех юристов в таких сообществах? Уважение к суду. Признание его власти, силы и авторитета. На чем основано это уважение? На том, что суд — это воплощение справедливости, честности, неподкупности, здравомыслия и человечности.

Разве можно ставить под сомнение власть такого суда?

Несколько месяцев в нашей стране отношения между адвокатурой и судебной властью разъедает болезненная, как язва, юридическая драма. На одном из процессов судья, рассерженная въедливостью адвокатов, обронила фразу: “А где это сказано, что давление на адвокатов нельзя оказывать?” Тон, которым это было произнесено, соответствовал содержанию самого вопроса, то есть был явно далек от того, каким американский судья в упомянутой книге Гришэма обращается к адвокатам.

Адвокаты разместили видеозапись процесса в Фейсбуке. Это породило шквал возмущенных комментариев. Министерство юстиции подало в суд иск о лишении строптивых адвокатов лицензии. Суд первой инстанции их этой лицензии лишил. Пока шел процесс, адвокаты со всего Казахстана приезжали поддержать своих коллег. Некоторые международные организации тоже встали на их сторону. Очевидно, что судьба этих двух юристов болью откликнулась в душе адвокатского сообщества.

Наверное, настало время спросить у самих себя: что случилось и в чем причина напряжения, искрящего порой между судьями и адвокатами?

Далее я вынужден написать то, что, возможно, возмутит обе стороны этого конфликта. Когда адвокаты борются с бестактностью судей путем публикаций видеозаписей процесса в социальных сетях, это признак кризиса в обоих отделениях юридического сообщества. Оговорюсь сразу: будучи адвокатом с двадцатилетним стажем, сомневаюсь в корректности этого поступка. Но и согласиться с тем, что изгнание из профессии за такое является соразмерным содеянному, не могу.

Адвокат защищает в деле частный интерес. В уголовном процессе, как правило, он стоит на стороне обычного человека, привлеченного к ответственности. Когда количество оправданий в судах не превышает двух процентов от рассмотренных дел, возникает вопрос: а нужен ли адвокат вообще? Эти два процента дают серьезную пищу для размышлений по существу такого вопроса. Распинаясь часами перед судом, блистая красноречием, ссылаясь на доказательства и нормы закона, анализируя и описывая огромные объемы материалов дела, адвокат, как правило, получает такой же результат, какой был бы и без всех этих усилий. Такова наша система.

Что испытывает адвокат, когда немалая и нелегкая его работа в очередной — десятый, сотый — раз со свистом летит в корзину? Даже самый сильный и мотивированный впадает в гнев и разочарование. В общем потоке поражений уже и неясно, где твои доводы отклонили обоснованно, а где — чисто автоматически.

Почему так происходит? Я назову вещи своими именами. Потому что у нас нет настоящего правосудия. То, что мы имеем с научной точки зрения, — это система администрирования судебных споров, но не подлинная судебная власть. Ибо судебная власть дышит полной грудью только там, где судьи реально независимы. Независимость складывается из целого ряда факторов, каждый из которых имеет принципиальное значение.

Я не буду углубляться в эту тему, поскольку она приобретет излишне профессиональный характер. Обращу внимание лишь на самые очевидные вещи: судьи, по факту назначаемые исполнительной властью, находящиеся под прессом бюрократической отчетности и под влиянием председателей судов, получающие очень небольшую по меркам своей профессии зарплату, не могут быть по-настоящему независимы. Они вынуждены, порой вопреки своим убеждениям, выносить решения, которые одобряет система. Ибо, если она их не одобрит, могут быть неприятности.

В нормальном государстве быть судьей — это сияющая вершина карьеры юриста. Профессия, придающая человеку не только высокий социальный статус, подкрепленный материальным благополучием, но и повод для гордости, осознание того, что жизнь прожита не зря. Кто скажет, что у нас это так?

На сайте Верховного суда опубликована таблица, согласно которой на судебную систему тратится всего 0,46 процента от расходов государственного бюджета. В денежном выражении это почти в два раза меньше, чем тратит крохотная Латвия, живущая без нефти, газа и прочих богатств из таблицы Менделеева!

Наш судья получает весьма скромную зарплату, которую не сравнить с гонорарами топовых адвокатов или партнеров успешных юридических фирм. При этом на его плечи ложится просто невыносимая, с точки зрения ра­зумного человека, нагрузка и ответственность. Будучи солдатом системы, он не может поднять голову от работы, превратившейся в постоянную поедающую жизнь рутину, в которой трудно делать свое дело по-настоящему свободно и принципиально. В условиях гигантской нагрузки нелегко опровергнуть все доводы защитников, не всегда есть время подробно и безупречно мотивировать свои решения, практически невозможно исправить грубые ошибки с каждым днем деградирующей правоохранительной системы.

Судьям все тяжелее подгонять свои решения под установившиеся лекала, ибо жизнь не стоит на месте. Гражданам нужно все больше справедливости, больше свободы, больше уважения. Люди хотят, чтобы к ним проявили внимание, выслушали их доводы и, если решение противоречит этим доводам, объяснили почему. Но в условиях юридического конвейера, который способен штамповать приговоры с заранее определенным в 98 процентах случаев результатом, сделать такое просто нереально.

В то же время судьи выполняют огромный объем безусловно важной и нужной обществу работы, поддерживают и сохраняют законность в основных отраслях права. Многим из них обидно в таких условиях получать новые и новые волны критики от народа.

В итоге мы пришли к тому, что адвокаты, выражая настроение недовольных граждан, все больше и больше транслируют это недовольство вовне. Судьи, как и все люди, не могут не сердиться на эмоциональное, не всегда коррект­ное поведение участников процесса, в том числе защитников.

Количество адвокатов за эти годы возросло, но качественно сословие изменилось несильно. Адвокатура давно превратилась в кладбище полицейско-прокурорских карьер, где некоторые влачат жалкое существование, перебиваясь от одного мелкого поручения к другому. Дела, оплачиваемые за счет государственного бюджета, составляют почти 70 процентов от общей массы. Озабоченная лишь повседневным выживанием весьма немалая часть адвокатов равнодушно взирает на то, что происходит с системой, и никак не проявляет себя ни в вопросах правовой реформы, ни в вопросах совершенствования адвокатской профессии.

Не имея золотого стандарта в лице независимого и справедливого суда, обе стороны процесса подверглись профессиональной деградации, теряя навыки и привыкая к более примитивным способам взаимодействия. Нет нужды говорить, что коррупция, борьба с которой носит одновременно жесткий и бутафорский характер, — одна из самых главных причин упомянутой деградации.

Иногда кажется, что Фемида покинула всех нас — судей, прокуроров и адвокатов — как нелюбимых и недостойных ее пасынков.

Разумные люди согласятся с тем, что так дальше продолжаться не может. Нам всем нужен сильный и независимый суд, который стоял бы на страже закона, прав и свобод человека. Адвокатура, как никто другой, в действительности заинтересована в этом. Надеемся, что судебно-правовая реформа продолжится и те родимые пятна тоталитарного прошлого, о которых говорилось выше, наконец уйдут в небытие: расширится подсудность суда присяжных, гражданское общество сможет принимать реальное, а не декоративное участие в отборе судей, внутри системы демонтируют механизмы контроля над судьями, а должное материальное обеспечение судебной власти исключит любую зависимость и коррупцию.

Признак высокого профессио­нализма юриста — умение уважать коллегу, за каким столом он ни находился бы в зале суда. Нам всем пора вернуться к взаимной вежливости, основанной на признании достоинства и роли каждой юридической профессии в достижении справедливости, законности и социального мира.

Возвращаясь к словам из книги Гришэма: адвокат и прокурор в зале суда в каком-то смысле действительно принадлежат суду, ибо являются колоннами, подпирающими здание правосудия, ведь равноправие и состязательность сторон и есть основа справедливости. Возможно, стоит отказаться от взаимных упреков и претензий, попробовать найти общий язык, выработать наконец не только правила работы в онлайн-пространстве, но и правила разрешения возникающих в юридическом сообществе конфликтов. И не рубить сплеча головы непокорных адвокатов. Ибо головы покорных адвокатов не нужны никому.

Данияр КАНАФИН, адвокат Алматинской городской коллегии адвокатов

(https://time.kz/articles/ugol/2020/05/13/pasynki-femidy)

О Pressa

Пресс-секретарь Республиканской коллегии адвокатов

Добавить комментарий: